Имперский вояж - Вебер Дэвид Марк - Страница 90

Близкая засада вообще не оставляла времени для размышлений, поскольку вынуждала немедленно вступить в бой. В этом случае совершенно бессмысленными оказывались любые имевшиеся в распоряжении мины и ловушки.

Косутик добежала уже до злополучного куста и понеслась дальше, в сторону врага. Ружье она перевела в автоматический режим и стреляла от бедра, регулярными очередями, уничтожая все, что попадалось у нее на пути, — как говорится, “расчищая дорогу”. Но врага видно не было, а шлемофонными датчиками фиксировались лишь эфемерные предметы. Массированный огонь по скоплению врага — вот наилучший вариант в создавшейся ситуации, но пока сверхскоростные пули крошили лишь стволы деревьев и лианы, разбрызгивая во все стороны древесный сок и листья, смешанные с комьями грязи.

Прорвавшись через низкорослый кустарник, она вдруг заметила пенистого, в ярости метнувшего дротик. Одной очереди оказалось достаточно, чтобы разметать его останки по траве. Косутик обернулась вокруг оси, напряженно вглядываясь в окрестности. Пока никого видно не было, но это ничего не значило. Она знала, что сейчас оказалась впереди всего отряда. Когда она оглядывалась назад, на экране загорались голубые “дружественные” иконки, поворачивалась опять вперед — та же история. Ясно было только одно: враги где-то рядом и вот-вот появятся. Единственный вопрос, стучавший в висках: бежать вперед или ждать подкрепления?

В нерешительности Косутик пару секунд помедлила, затем бросилась на землю, так как слева от нее раздался выстрел из плазменной пушки. Кто-то из стрелявших явно не заметил ее.

Насина Боем выругалась про себя, едва до нее дошло, что она чуть не прихлопнула старшего сержанта. Боем даже подумала, что позже Косутик наверняка скажет ей “пару ласковых”, но сейчас не было времени переживать по этому поводу.

Насина перевела огонь немного в сторону, и ее лицо просветлело, когда она наконец увидела, как кувыркающиеся в пламени туземцы падают штабелями, подрезаемые шквальным огнем Косутик.

По изменившемуся тону звука Насина почувствовала, что заряд плазменной пушки почти истощился; вытащив использованную обойму, она вставила новую.

К слову сказать, в свете имперских технологий устройство пушки выглядело относительно простым. Ее патронник был наполнен литиево-дейтериидными шариками, а аккумулятор питал лазерные компрессоры, инициируя реакцию синтеза, приводящую оружие в действие. Частый же выход пушки из строя объяснялся двумя факторами: либо отдел по контролю качества относился к делу недобросовестно, либо условия стрельбы не соответствовали штатным.

В данном случае было и то и другое. Шарик, попадавший в камеру сгорания, был уже частично “испачкан” углеродом. Уровень смешивания был невысоким и составлял от силы одну десятую процента от массы материала, но результаты получались катастрофические.

При излучении заряда углерод вел себя непредсказуемо, нарушая реакцию синтеза “микровспышками”. Эти вспышки, в свою очередь, приводили к превышению расчетных параметров магнитного поля. Но даже это еще можно было бы пережить. Система изначально задумывалась как самовосстанавливающаяся, предназначенная специально для того, чтобы предотвращать неконтролируемые выделения, как в данном случае.

Но, к несчастью, свою лепту вносил еще отвратительный мардуканский климат. Резкие перепады температуры, сильная влажность нарушали надежность конденсатора, и он мог сдетонировать в самый неподходящий момент.

Что и произошло: раздался оглушительный взрыв, и отряд потерял еще одного бойца.

Грохот битвы не умолкал, пугая животных. Участившиеся взрывы усугубляли ситуацию, усиливая панику рогожаб. Дротиковый кошмар не прекращался.

Панер пытался вызвать подкрепление, чтобы заткнуть неожиданную брешь, образовавшуюся в секторе первого взвода. Разрыв возник из-за того, что отделение второго взвода, прикрывавшее штаб, ушло слишком далеко вперед, преследуя копьеметателей. Шлемофонный экран капитана был буквально испещрен непрерывно загоравшимися и гаснувшими иконками и изображениями, но колоссальный опыт Панера по их раскодированию приводил к тому, что он разбирался в ситуации уже на чисто подсознательном уровне.

Внезапно загоревшаяся одиночная золотая иконка сообщила капитану больше, чем сотня слов.

— Роджер! Ваше высочество! Скорей в укрытие, черт возьми! Вы не обязаны возглавлять наступление этих кретинов!

Из гранатомета, оставшегося от убитого гренадера, Роджеру стрелять еще не приходилось, но, используя возможности шлемофонной системы, разобраться было проще простого. Перезарядив гранатомет, принц перекинул перевязь бойца через плечо. “Восседая на флер-та, его королевское высочество снова возглавляет караван! — повторял про себя принц, словно в угаре. — Однако неплохо бы посоветоваться с Панером”.

В коммутаторе, как всегда, что-то щелкало, трещало, и было практически невозможно выделить полезную информацию. С другой стороны, судя по изображениям шлемофонного экрана, принц по-прежнему находился позади основной массы мардуканцев, однако впереди всех остальных. Он задумался об этом на пару секунд, затем улыбнулся, посмотрел вниз и покачал головой: его любимая ящеропсина неслась за ним со всех ног.

“Я сумасшедший? Или просто идиот?”

Косутик вытащила нож из головы пенистого и огляделась. Она далеко забралась в кустарник, а “наступающие кретины” увязли в середине болота. Не важно, сколько раз их предупреждали; совершенно не имеет значения, сколько раз они это отрабатывали, но почему-то всегда что-то мешало довести все до конца. Вот и сейчас… Недобитые пенистые и пехотинцы перемешались до такой степени, что стрелять стало немыслимо, — с равной вероятностью убьешь либо своего, либо врага.

Панер резко нагнулся — просвистевший над его головой дротик вонзился в рядом стоявшего бойца. В ответ капитан выстрелил в копьеметателя одиночной пулей. Прицеливание происходило почти автоматически, следовало лишь следить за перемещающимся крестиком шлемофонного экрана.

Низкорослый кустарник ограничивал видимость, но, где хватало глаз, Панер видел солдат, сцепившихся в рукопашном бою с гигантами-мардуканцами.