Имперский вояж - Вебер Дэвид Марк - Страница 153

Следующий день прошел относительно спокойно. Роджер заперся в своей комнате и даже не появился к завтраку.

Через час затворника навестил Панер, чтобы удостовериться, что все в порядке. Роджер лежал на кровати, прикрыв лицо рукой, посреди раскиданных вещей и переломанной мебели. Когда открылась дверь, принц взглянул на вошедшего капитана и сразу же отвернулся. На лице его было написано такое невыносимое страдание, что Панер лишь покачал головой и молча вышел из комнаты.

По пути в казармы капитан обратил внимание, что бойцы ведут себя в целом спокойно, но постоянно перешептываются, тем самым лишний раз подтверждая незыблемую истину, что слухи распространяются быстрее молнии.

— Я слышал, он назвал императрицу шлюхой! — восклицал Ст. Джон (М.).

— А я слышал — сукой, — возражал ему Ст. Джон (Дж.). Старшему близнецу частенько приходилось сдерживать не в меру расходившегося младшего брата. — Помолчи.

— Сукой, — подтвердила Косутик, как всегда появившаяся словно из-под земли. — А если точнее, параноидальной сукой. Но заметьте, — добавила она, — он обращался к императрице как к своей матери, а не как к первому лицу Империи. Это большая разница.

— Как это? — не понял Ст. Джон (М.). — Разве это не один и тот же человек?

— Разумеется, один и тот же, — ответила старший сержант. — Но назвать сукой императрицу — это предательство, а обозвать собственную мать — это… просто оскорбить ее. — Косутик поглядела на близнецов. — Кто-нибудь из вас когда-нибудь ссорился с вашей матерью?

— Ну… бывало, — сказал Ст. Джон (М.).

— Он, когда разозлится, всегда называет ее чертовой святошей, — ухмыльнулся Ст. Джон (Дж.).

— С чего ты взял? — возразил Ст. Джон (М.).

— Точно-точно, не в глаза, конечно!

— Так или иначе, — продолжала Косутик, дождавшись, пока разгорячившиеся братья наконец успокоились, — принц был жутко разозлен на свою мать. Повторяю, не на императрицу Александру.

— Но почему? — растерянно спросил Ст. Джон (М.). — Ее высочества ведь здесь нет, как же он мог?..

— Принц говорил вчера о каких-то конкретных действиях его матери, которые и взбесили его до такой степени, — уточнила Косутик.

— Но о каких именно?

— Между ним и его матерью что-то произошло, и он жаждет поговорить с ней об этом. Так что запомните: по возвращении на Землю мы должны постараться, чтобы этот разговор состоялся. Понятно вам?

Роджер появился, когда обед уже близился к завершению. В руках он нес груду переломанных вещей. Положив их у дверей, он обернулся к Панеру.

— Доложите состояние дел, — попросил он холодно.

— Ничего существенного не произошло, — ответил капитан. Он сидел на подушке и кивал головой, поглядывая на принца. — Солдаты осваивали новое оружие и сейчас ждут лишь команду к выступлению. — Панер запнулся, затем продолжил: — Многие слышали, что происходило вчера у вас в комнате. Старшему сержанту пришлось целый день опровергать дурацкие сплетни.

Роджер кивнул, никак не отреагировав на последнюю фразу.

— У нас проблемы, капитан, — заметил он вместо этого.

— И в чем же они состоят?

— Я не думаю, что у нас достаточно людей и боеприпасов, чтобы добраться до места назначения. — Принц вытащил из кучи пару подушек и уселся напротив капитана.

— В целом я с вами согласен, ваше высочество. У вас есть предложения?

Принц достал флягу и глотнул воды.

— Я тут подумал о Корде и его племянниках. Мне кажется, нам необходимо набрать воинов из туземцев. Некоторым заплатить, с других взять присягу на верность.

— Я не уверен, что можно положиться на торговцев, ваше высочество.

— А я думаю, у нас нет особого выбора.

— Ну что же, пошли, — прошипел Денат. — Все равно деваться некуда!

Проводница даже не оборачивалась, — сосредоточенно вглядываясь вперед, она была целиком поглощена прокладыванием маршрута, идущего от городской стены к воде.

Денат, к сожалению, не мог бы похвалиться такой же собранностью. Не подозревая, что там произошло в казармах, он чувствовал, что Джулиан взвинчен до предела, и такое положение дел, естественно, не вселяло оптимизма в юного мардуканца. К счастью, когда подошло время отправляться в путь, сержант уже почти успокоился и внимательно следил за показаниями датчиков, напиханных в скафандр туземца.

— Так, — прошелестело в наушниках. — Никаких значительных движений между тобой и водой пока не наблюдается. Тем не менее я рад, что послали тебя, а не меня.

Денат поморщился, но от комментариев воздержался. Выйти из города, не привлекая внимания, можно было лишь вброд по водосточной канаве, по одной из которых и повела Дената отважная мардуканка. Хотя по дну канавы стекала лишь тоненькая струйка воды, положение могло измениться в мгновение ока: любой мало-мальски приличный дождь моментально превратит ручеек в полноводный отвратительный поток. Стоило поторопиться.

— Ну давай же, чего ты там возишься, — опять зашипел Денат.

— Послушай, ты, великий охотник, — иронично заметила Сена. — Меня всегда учили не торопиться. Идти нужно осторожно — никогда не знаешь, что произойдет в следующую секунду. А будешь спешить — попадешь в лапы флер-ке.

Денат покачал головой и двинулся дальше.

— Джулиан, — спросил он вполголоса. — Ну как там, видно что-нибудь?

— Часовые на мосту, — ответил сержант, заметив движение метрах в ста впереди. — Больше вроде никого.

Мардуканец попытался принюхаться в надежде почуять притаившегося врага, но зловонный ручей напрочь перебивал любые запахи.

— Стой здесь, — прошептал он Сене, снимая громоздкие доспехи. Скинув скафандр, Денат остался в своей обычной одежде, на ремне у пояса висели нож и мешок. В мешке, как уже, наверное, догадался читатель, лежал “сюрприз” для короля Маршада.

Выкарабкавшись из зловонной канавы, Денат осторожно побрел дальше. Свет от фонарей, которыми пользовались караульные на мосту, мешал им видеть в ночной темноте, поэтому на таком расстоянии наши следопыты могли чувствовать себя в безопасности.

Денат вдруг с удивлением обнаружил, что миниатюрная шпионка чувствует себя уже далеко не так уверенно. А ведь только что была такой бесстрашной… Но тут до него дошло, что смело и хладнокровно мардуканка вела себя, пока они были внутри городской стены. Оказавшись же в непривычных условиях, на открытой местности, женщина явно чувствовала себя не в своей тарелке.