Имперский вояж - Вебер Дэвид Марк - Страница 150

— Что-то слишком все спокойно, — жаловался Панер, качая головой.

— Вы находите? — Роджер оглядел комнату и захихикал.

— По-моему, Войтан — исключительно ваша идея, не так ли?

— Да, вы правы, ваше высочество. — Капитан перевел на принца взгляд темных глаз и кивнул. — Однако мы пока еще живы. Он снова покачал головой. — Кто-то постоянно пытается вставлять нам палки в колеса, но все же мы уже гораздо ближе к цели.

— А что, если взорвать к чертям этот город и забрать все, что нам нужно? — предложила Диспреукс.

— Ну… возможно и что-то в этом духе. — Капитан выпрямился. — Однако слишком стар я стал для всей этой ерунды.

— Семьдесят— это еще не старость, — улыбнулся Роджер. — Посмотрите на мою бабушку. Она дожила аж до ста восьмидесяти трех.

— Я думаю, это не предел. Придется побить ее рекорд, — улыбнулся в ответ капитан. — И все же пора спать.

Роджер пожелал выходящему из комнаты Панеру спокойной ночи и взглянул на Элеонору.

— Вы сегодня очень молчаливы, — заметил принц, снимая с головы надоевший шлемофон.

— Все размышляю о нашем хозяине Реди Хумасе, — улыбнулась О'Кейси. — И о вселенских проблемах в целом.

— Что это вдруг? — спросил Роджер, вытирая пот со лба. Вечер оказался особенно жарким, даже для Мардука.

— Если не возражаете, ваше высочество, я тоже пойду отдыхать, — сказала Диспреукс. — У меня дежурство через несколько часов.

— Конечно, конечно, Нимашет, — Роджер помахал рукой. — Через несколько часов мы все уже будем на ногах.

Девушка улыбнулась принцу и вышла вслед за капитаном. Роджер поглядел ей вслед и затем обернулся к О'Кейси.

— Извините, что вы сказали? — спросил он, заметив на ее лице легкую улыбку. — А?

— Да ничего особенного. Я сказала, что размышляла о вселенских проблемах. О том, что этим ребятам, типа нашего жестянщика, не очень-то следует доверять. И о том, что правители, которые озабочены лишь собственным гардеробом и плюют на то, что происходит в стране, обычно плохо кончают.

— Вы кого-то конкретно имеете в виду? — холодно спросил Роджер.

— О нет, — О'Кейси развеселилась. — Я не имела в виду вас, Роджер. Хотя когда-то, возможно, — задумчиво добавила она. — Но, откровенно говоря, мой мальчик, в вас уже почти не осталось позерства и чванства.

— Почему вы так в этом уверены? — Роджер криво улыбнулся. — Как хочется, однако, переодеться в нормальную гражданскую одежду.

— Да уж. — О'Кейси поглядела на свою потертую униформу. — Мне тоже. Все же я хотела бы поговорить о вас. На самом деле я размышляла о Цезаре Борджиа и вашем отце.

— Странные аналогии, никогда ничего подобного от вас не слышал, — заметил принц.

— Возможно, вы — нет, — начала О'Кейси, — но дело в том, что до того, как я стала вашим наставником, я часто пользовалась этим сравнением на лекциях. Подозреваю, что именно по этой причине меня и назначили к вам в руководители. Моя аналогия и последующие события, откровенно говоря, сущее оскорбление для Борджиа. Они ведь никогда не опускались до тайных интриг, которые были так характерны для Нового Мадрида.

— Вам известна вся история? — голос Роджера изменился. — Я никогда толком не знал правды.

— Вы меня извините, Роджер, — печально сказала О'Кейси. — Честно говоря, я удивлена, что вы не в курсе, поскольку все это довольно широко известно. Конечно, став вашим учителем, я узнала некоторые дополнительные подробности, но общую схему нам излагали на курсах по политике. Это началось с приходом к власти Солнечного Союза.

— Серьезно? — Глаза Роджера расширились. — Но вы никогда со мной об этом не говорили!

— Это довольно болезненная тема, Роджер. — Элеонора вздрогнула. — Я не хотела тогда ранить ваши чувства. К тому же я думала, что вы в какой-то мере осведомлены…

— Интересно. — Роджер положил руку на стол и красноречиво поглядел на свою наставницу. — Однако поразительная истина состоит в том, Элеонора, что я до сих пор не знаю, отчего моего отца отправили в изгнание. — Принц раздраженно покачал головой. — Но я очень рад, что вы оказались тогда столь благородны, что пощадили мои чувства, учитель!

— Но… — уставилась на него О'Кейси, и лицо ее побелело. — А что касается вашей матери? Или профессора Эрла?

— Мисс О'Кейси, — проворчал Роджер. — Я свою мать почему-то вообще очень плохо помню. С самого раннего детства в памяти осталась лишь череда сменявших друг друга нянек. Общее впечатление от собственной матери было довольно смутным. Иногда я ее не видел целыми неделями. В редкие минуты, когда я все же мог остаться с ней наедине, она ограничивалась комментированием отчетов моих учителей и нянечек и беспрестанно повторяла мне, что я должен быть пай-мальчиком. С Джоном и Алексом я виделся гораздо чаще, чем с родной матерью! Что касается профессора Эрла, то я как-то спросил у него, помнится, про своего отца. Всего один раз. Но он посоветовал обратиться к матери, когда вырасту. — Роджер покачал головой. — Эрл был опытным врачом и неплохим учителем, но поговорить с ним по душам не удавалось ни разу.

Тут уже пришла очередь расстраиваться О'Кейси. Она покачала головой и потянула вниз локон волос.

— Простите меня, Роджер. Я была уверена: черт, по-моему, никто не сомневался… — Она поморщилась, потом тяжело вздохнула. — Хорошо. Откуда вы хотите, чтобы я начала?

— Ну… — улыбнулся Роджер. — Вы, как мой главный учитель, всегда говорили…

— … Что надо начинать с самого начала и идти до конца, — промолвила Элеонора с ответной улыбкой. — Учтите, история довольно длинная, — добавила она уже серьезным тоном.

— Не имеет значения. У нас в распоряжении целая ночь.

— Хм-м-м… Ладно. Дайте подумать, с чего начать. Наклонив голову, она задумалась на несколько секунд, затем, подавив вспыхнувшую в душе досаду на себя, начала рассказывать.

— Новый Мадрид… Как вы знаете, во времена правления вашего дедушки там осуществлялись довольно важные военные операции. На этот факт часто ссылались как на показатель того, что он был великим императором. Впрочем, все его усилия на поверку оказались совершенно напрасными. Флот был почти полностью разбит, мы заключили ряд невыгодных договоров и потеряли несколько пограничных систем. Произошло это отчасти из-за слабой армии, отчасти от отсутствия заинтересованности. По-настоящему серьезные шаги попросту не предпринимались, поскольку никто не представлял себе, как можно остановить постепенное размывание границ. А пока все рушилось, Империю подтачивали изнутри беспрерывные интриги, заговоры и контрзаговоры.