Когда дьявол пляшет - Ринго Джон - Страница 118

— Да пошло оно, — сказал Бакли, махнув Алехандро отойти от контактов. — Я хочу покончить с этим прежде…

Двое специалистов так и не узнали, с чем это он хотел покончить прежде, потому что причиной был пробой, но не у пулемета и даже не у турели М27. Проблема скрывалась в резисторе, управлявшем подачей тока на М27.

Катушка резистора понижала напряжение, подаваемое на все пулеметы, до требуемой для турели величины. Но на пулемете Б-146 в резисторе имелся дефект, и он выдавал повышенное напряжение.

Это напряжение перетекало на электродвигатель, приводящий пулемет в действие, и этот двигатель вращался на слегка повышенных оборотах по сравнению с заданными. Но так как оружие было заземлено посредством регулируемого сопротивления, дефектный резистор никогда не выдавал полного разряда.

Однако когда сержант Бакли взялся за латунь гильзы, ток нашел для себя проводник и принялся за дело. И сержанта внезапно тряхнули все двести двадцать вольт переменного тока.

Некоторое время Бакли трясся на месте, пока не сгорели предохранители всего сектора.

— Черт, — сказал Райт. — Это должно быть больно. Тебе не обязательно было рвать его в клочья, чтобы убедить в своей правоте, Алехандро.

— А я и не рвал, — ответил специалист и достал шприц-тюбик с гиберзином из аптечки первой помощи. — Вызови медиков, пока я буду делать искусственное дыхание. Скажи им, у Бакли снова плохой день.

— Войдите!

Лейтенант Санди вошел в кабинет командира роты и встал «смирно».

— Вы хотели меня видеть, мэм?

— Не нужно вытягиваться «смирно» каждый раз, когда заходите, Санди, — улыбнулась Слайт. — Поклона будет вполне достаточно.

— Слушаюсь, мэм, — сказал он и начал сгибаться.

— Да ну, прекратите! — засмеялась она. — Послушайте, лейтенант, я знаю, сейчас суббота, но нас поджимает. Первый сержант?

Только сейчас Томми заметил первого сержанта Богданович, развалившуюся на кушетке командира роты, словно леопард.

Грозила наморщила бровь и подалась вперед с видом крайней озабоченности.

— Лейтенант, у нескольких скафандров роты критически низкий уровень биотического внутреннего геля. Поскольку эта субстанция контролируется ГалТехом, ее могут отпустить только имеющему допуск офицеру.

— Я назначаю вас офицером-оружейником роты, — продолжила Слайт. — Я хочу, чтобы вы пошли к Ш-4 и забрали весь гель, на который только сможете наложить руки. Ясно?

— Ясно, мэм, — сказал Санди и вытянулся. — Разрешите идти?

— Идите, — серьезно произнесла Слайт. — И без него не возвращайтесь; нам действительно необходимо довести скафандры до кондиции.

Когда громадный лейтенант покинул помещение, обе женщины обменялись взглядами, и затем первый сержант Богданович, ветеран бесчисленных сражений, совершенно нехарактерно для нее захихикала.

— Два часа.

— Меньше, — покачала головой Слайт. — Он не тупица.

Лейтенант Санди промаршировал в кабинет Ш-4, тот начал привставать.

— Вольно, — махнул рукой лейтенант. — Сидите.

— Доброе утро, эл-тэ, — сказал штаб-сержант. — Чем могу служить в это прекрасное… э-э… воскресное утро?

Совпадение названия дня недели и фамилии офицера явно сбивало его с толку [50] .

— Не переживайте по этому поводу, — произнес Санди. — Мне приходится иметь дело с этим всю мою жизнь. Я привык. Командир послала меня сюда выписать немного внутреннего геля. Я назначен офицером-оружейником, так что полномочия есть.

— А-а, внутренний гель, да? — наморщил лоб МакКоннелл. — Думаю, он у нас закончился. Его весь использовали индои, подгоняя скафандры в прошлом месяце. Мы заказали поставку, но… ну, вы знаете, каково нынче с доставкой снабжения ГалТеха.

— Черт, — сказал Санди, серьезно кивая головой. — Весь закончился, да? А может, где-нибудь, ну, знаете, могла заваляться одна банка? Где-нибудь в заначке под чьим-нибудь столом?

МакКоннелл с секунду поглядел на него искоса, затем кивнул.

— Ну, я думаю, одна банка, может быть, есть в штабе батальона, — ответил он, придав фразе слегка вопросительную интонацию.

— Здорово, — сказал Санди и упер руки в бока. — Может быть, мне стоит смотаться в штаб батальона и посмотреть у…

— Комбата, — ответил Мак-Коннелл.

— Вы уверены? — искренне удивился Санди. — А не… ну, не знаю, у ответственного сержанта Ш-3, или, скажем, у главного сержанта?

— Нет, эл-тэ, — уверенно ответил Мак-Коннелл. — Майор О’Нил. У него есть банка внутреннего геля. Во всяком случае, я полагаю, что есть.

— Хорошо, — сказал Санди и встал. — И вот я отправляюсь к Командиру Батальона за Банкой Геля. Так? И… да, кстати, сержант.

— Да, сэр? — спросил Мак-Коннелл.

— Я подумал, может, вам следует позвонить комбату и предупредить его, что я иду, — с хищной ухмылкой сказал Санди. — Но, может, вам следует опустить подтекст нашего разговора.

Он навис над столом сержанта и дружелюбно улыбнулся.

— О’кей?

— О’кей, — осклабился МакКоннелл. — Как скажете, эл-тэ.

— Да, и кстати о птичках, сержант, — продолжал Санди, выпрямившись. — Я все-таки чувствую себя обязанным упомянуть, что я посвятил немало времени изучению Бронированных Боевых Скафандров. И если память мне не изменяет, скафандры генерируют собственных наннитов внутреннего геля. Что вы на это скажете?

— Не знаю даже, что и сказать, эл-тэ, — с улыбкой проговорил сержант.

— Я также должен упомянуть, сардж, что когда кто-то из военной среды обращается к другому по одному только званию, или по пренебрежительной производной от него, напоминающей название питающейся падалью рыбы, то это общий признак того, что эта персона не слишком уважительно относится к данному индивиду, невзирая на звания обоих. А на это что вы скажете?

Сержант засмеялся.

— На это я бы ни черта не осмелился сказать, сэр.

— Зовите меня Танк, сержант МакКоннелл, — произнес Санди на пути к двери. — Так меня зовут все мои друзья.