Это знал только Бог - Соболева Лариса Павловна - Страница 60

– Поехали, – пошел к выходу Вячеслав.

Серафим немало удивился появлению Игоря и какого-то незнакомца, впустил в квартиру, поинтересовался:

– А теща не с вами?

– Нет, – ответил Вячеслав. – Она гостит у подруги. Меня зовут Вячеслав.

– Очень приятно. Выпьете что-нибудь? Садитесь, садитесь…

Расположились за низким столиком на колесиках, который Серафим подкатил ближе, потом достал водку, рюмки. До питья дело не дошло, Вячеслав перешел к главному:

– Скажите, Серафим, где Мила?

– В санатории…

– …который называется психбольницей? – закончил Вячеслав.

Серафим нахмурился, опустил голову:

– Откуда вы знаете?

– Мила сообщила. Почему вы солгали теще?

– А что мне было говорить? – вдруг завелся он, покраснел от негодования или возмущения. – У нас тут такое творилось…

– Что же именно?

– Кошмар! – И Серафим как-то разом потух, стало видно, что рассказывать ему тяжело. – Мила совсем рехнулась. Она искала ребенка, бегала по адресам женщин, которые рожали одновременно с ней, заглядывала во все коляски. Это нормально? Подралась с незнакомой девицей в туалете ресторана, еле оттащили ее. Это нормально? Набросилась на мужика прямо на улице, кричала, будто он ее преследует, собрала народ и стреляла в него из детского водяного пистолета! На проспекте! Детский пистолет в руке взрослой женщины – это нормально? Мне пришлось вытаскивать ее из милиции, как дворовую хулиганку. Когда приехали врачи, она заперлась в спальне и не пускала их. Я не дал забрать в больницу Милу в первый раз, но во второй… извините! И вы хотите, чтоб все это узнала теща?

Какой прок ему лгать? По словам Далилы, он любит жену, оба хотели ребенка, потеряли его, а тут еще с женой приключения. Короче, мужик попал в капкан, только Вячеслава не покидала мысль, что этот капкан кто-то ловко смастерил.

– Вы, Серафим, не думали, что Мила не напрасно так ведет себя? – спросил он после паузы.

– Если я скажу вам так, как думаю, вы решите, что мне пора предоставить койку рядом с женой.

– В дурдоме мужчины и женщины содержатся отдельно, – позволил себе заметить Игорь.

– Мне не до шуток, – сказал Серафим. – У нас все было хорошо, слишком хорошо, и вдруг… Я сам как ненормальный занялся поискали сына. Если Мила права, то только он наладит нашу жизнь.

– Вы знаете, что на Милу напали?

– Напали? – переспросил Серафим, недоверчиво глядя на Вячеслава, но вспомнил: – А, да… В подворотне. Я запретил Миле задерживаться до темноты… Надо было вообще запретить ей всяческие поиски.

– Напали на нее не в подворотне, а на мосту. Значит, Мила сказала вам неправду. А как лично вы, Серафим, вели поиски ребенка?

– Нашел у Милы листы с адресами женщин, ходил, смотрел… В коляски не заглядывал, неловко. Мы написали заявление в милицию, моя мать накатала жалобу на роддом. А вы, простите, кто? – опомнился Серафим. – Почему вас интересует моя жена?

– У Далилы Николаевны возникли неприятности, я помогаю ей разобраться в них. Считайте меня другом вашей тещи и частным детективом.

Излагать подробности – лишнее. Давнишняя профессия наложила свой отпечаток – предположения, подозрения, мысли Вячеслав хранил внутри себя. Да и зачем попусту тратить красноречие, если в арсенале одни иксы?

Вдруг Серафим поднял глаза на него и с жаром спросил:

– Как вы думаете, вдруг ребенка на самом деле подменили, а Милу преследовали какие-то люди? Какова их цель? Выкуп хотят получить?

– А вы готовы заплатить? – скептически спросил Вячеслав.

– Я не богач, но у меня квартира, машина… Это все глупости, – в сердцах махнул он рукой.

Серафим опять поник, как замерзший камыш над прорубью. Однако утешить, обнадежить его нечем, Вячеслав засобирался:

– Нам пора.

– Вы ничего не выпили… – робко напомнил Серафим.

– Как-нибудь в другой раз, – пожимая на прощание руку, сказал Игорь. – Мы будем держать тебя в курсе дел.

– Каких? – заинтересовался Серафим. – Я не понимаю…

– А вам не надо понимать, – на этот раз сказал Вячеслав. – Все наладится, я уверен. Мы постараемся, чтоб наладилось.

Алик ждал в машине, едва Игорь с Вячеславом упали на сиденья, он закидал их вопросами:

– Ну? Что он сказал по поводу «санатория»? Почему туда попала Милка? Как она вообще туда попала?

По дороге ему вкратце пересказали разговор с Серафимом, Алик диву дался:

– Милка побила девчонку и мужика?! Ну, ребята… Да нет, этот Серафим заливает. Милка – драчунья? Не может этого быть. И что теперь делать?

– Послушаем вторую сторону, – ответил Вячеслав. – Алик, вы покажете дорогу к психушке? Как у вас завтра со временем?

– Отпрошусь, – пообещал он. – Чего только не сделаешь ради бывшей жены.

На следующий день уже в одиннадцать утра были на месте. Территория больницы, расположенной на краю деревни, была густо засажена деревьями, на которых уже лопались почки, аромат стоял лесной.

– Должно быть, здесь летом хорошо, – предположил Игорь. – Зелень, не жарко, тихо.

– Ага, – подтвердил Алик. – А за больницей речка и ва-аще не хватает надписи «Добро пожаловать».

– Посмотрим, как нас примут в этом раю, – выбираясь из машины, бросил Вячеслав. – Игорь, идемте со мной, вы мне нужны для солидности, сойдете за телохранителя. Алик покараулит машину.

Но у въезда их не пустил… дед-охранник. Смешно: что он тут охраняет? Они объяснили, что прибыли к главврачу, только после этого дед пропустил. Направляясь к главному корпусу, Игорь начал тему, волновавшую и Вячеслава:

– Скажите, это возможно – найти преследователей Далилы?

– Честно? Пока нет. Я надеюсь на Милу.

– А чем поможет Мила? – изумился тот.

– Видите ли, Игорь, на мать и дочь почти одновременно обрушился град неприятностей. Совпадением это, мне кажется, назвать нельзя, кто-то методично пытается уничтожить их. Но это все, что я пока могу сказать.

Главврач встретила их весьма приветливо, с неким кокетливым ожиданием, словно два любовника явились разом и она им обоим рада.

– Мы бы хотели повидаться с Милой Чибис, – перешел к делу Вячеслав.

– А вы кем ей доводитесь? – полюбопытствовала она.

– Родственник.

– А почему без мужа приехали?

– А он очень занят на работе. Я проездом, узнал от Серафима, что она лежит здесь, вот и приехал проведать ее.

– К сожалению, это невозможно.

У Вячеслава уголки губ поползли вниз, но тон был лукавый:

– Как это – невозможно?

– Первые две недели мы не допускаем к больным родственников ввиду опасности ухудшения самочувствия.

– Простите, что? – подался к ней корпусом Вячеслав. – Я не ослышался? Вы не разрешаете видеться с родственниками? Я не в тюрьму попал?

– В интересах больных не разрешаем, – проигнорировала она шпильку. – Здесь за каждого больного несем ответственность…

– Понял! – Вячеслав ударил в ладоши, улыбнулся. – Сколько?

– Я сейчас позову санитаров, и вас выставят вон, – козырнула неподкупностью врач.

– А теперь вы не поняли. Я хорошо оплачу свидание, всего десять минут. Моего телохранителя не бойтесь, он немой, никому не расскажет.

Сильнее слов зрительные рефлексы, подающие сигнал в отдел мозга, где укоренилась жадность. Вячеслав намеренно растягивал фразы, доставая бумажник, раскрыл так, чтобы в поле зрения врача не попали рубли. Отсчитывая зеленые купюры, он исподлобья следил за ней. Алчность сверкнула в зрачках, но, очевидно, она испугалась провокации:

– Уходите. Немедленно.

– Не хотите денег? – вскинул Вячеслав подозрительно наивные глаза.

Захлопнув бумажник, он положил его в карман, а оттуда рука его вернулась с пистолетом. Он не стал направлять его на заледеневшую женщину, просто рассматривал оружие со всех сторон. Наконец посчитал, что впечатление произвел, заговорил несколько развязно:

– Сейчас вы прикажете привести Милу. И не надо шума, я этого не люблю. Трупы мне не нужны, мы мирные граждане. Иногда. Правда же? – лениво повернул он голову к Игорю, тот утвердительно кивнул. – Вот. А если сюда набегут, то… пуль у нас на всех хватит. Правда?