Солдат удачи (сборник) - Авраменко Александр Михайлович - Страница 134

Та осторожно провела по щеке рукой.

— Не знаю почему, но я верю тебе, Яйли… Боги! Как ты только выжила, бедная моя подруга… Не бойся. Мы никому не скажем. И… я думаю, что Алексей поможет… Он… Человек, которого я люблю…

— Я… Мы… Простите меня, если сможете…

Майа повернула взгляд к Медведеву:

— Я… согласна делить тебя с Яйли… Но больше ни с кем другим, слышишь?

— Да что ты говоришь вообще! — князь вспылил.

— У нас нет выбора, Алёша. Это — Проклятие Императора. Можешь спросить у любого сюзита, что это такое… А сейчас помоги мне перенести её на кровать.

— Ты что?

— Я всё объясню, но чуть позже. Поверь, нам теперь суждено жить втроём…

Медведев бросил на неё внимательный взгляд — похоже, что Майа не шутила. И у неё действительно были причины говорить именно так. Чуть помедлив, мужчина легко подхватил бывшую принцессу на руки и уложил на ложе. Та благодарно опустила веки — сил говорить у неё больше не было, хотя автомедик сделал всё, что можно в данной ситуации. Несколько мгновений спустя дыхание Яйли выровнялось, и баронесса смогла отойти от неё. Алексей терпеливо ждал на диване. Подойдя к нему, молодая женщина села рядом и опустила голову ему колени…

— Проклятие Императора — это одна из легенд. Но как мы все видели — оказывается, не только легенда. Перстень Владыки Империи обладал даром соединять людей навечно. Или наказывать, если его владелец этого хотел. Смертью. Человек начинал угасать, и ничьи усилия не помогали ему выздороветь, сколько бы и какими методами ни пытался ему помочь.

— А при чём тут жить вместе и рожать?

— Тебе знакомо понятие биополя?

— Конечно.

— Перстень перемешал наши поля. Теперь в каждом из нас троих есть часть…

Она попыталась подобрать термин, и Алексей помог:

— Партнёра?

— Да.

Женщина обрадованно кивнула головой.

И если мы не будем общаться то наши биополя угаснут, не получая недостающего от другого… партнёра. Ведь они — очень сложны. Конечно, какое-то время мы сможем прожить самостоятельно, но… сам понимаешь, если наша биоаура не будет восстанавливаться, то жить останется недолго…

— А при чём тут отношения полов?

— Во время акта открываются все родники биополя и происходит наиболее быстрый и полный обмен-замещение. Каждый из нас получит максимум своего потерянного-перемешанного от партнёра.

— Получается, что и ты должна будешь заниматься любовью с Яйли?

На лице женщины возникла бледная улыбка:

— Э, нет… Для этого и существуешь ты. Ты можешь получать-отдавать от нас обоих. Но только ты можешь брать от одной и отдавать другой то, что первая забрала-заместила у второй. Понял?

— Да. Переспав с тобой, а потом с Яйли, я верну ей твою долю вместе с моей. И наоборот, так?

— Да.

— Получается, что я этакий обменный аккумулятор… А при чём тут дети?

Вновь слабая улыбка в ответ.

— Не знаю точно, но, думаю, это как-то влияет на обмен и восстановление наших женских биополей. Не уверена только, на сколько этого хватит. Похоже, что семья у нас станет многодетной… Даже очень.

— Хм… Аура… Биополя..

— Не скажи. Всё живое и неживое имеет свою ауру. Человек без ауры — мертвец…

Она бросила взгляд на часы.

— Пора спать. Завтра будет очень тяжёлый день. Поверь…

— Да уж…

— И… Я не сказала тебе ещё одну вещь: поскольку мы с Яйли в Треугольнике Императора — не удивляйся, если мы вскоре станем похожи характерами.

— Что?!

— Я люблю тебя больше жизни, мой единственный мужчина… И моя любовь к тебе настолько велика, что её хватит на нас с Яйли с избытком, тем более, что на самом деле она тоже тебя любит, только боится признаться в этом даже самой себе… не удивляйся, если очень скоро ты поймёшь, что её любовь к тебе так же искрення, как и у меня… Мои чувства к тебе сильнее её ненависти, я это уже начинаю ощущать… Идём спать.

Князь устало вздохнул:

— Чёрт… Преподнесла нам сюрприз дочка Императора! Как-то не подумал, что кто-то ещё будет ночевать здесь! И куда мне её деть?! На диван, или приказать отвести ей отдельную комнату по соседству?

— Знаешь, давай сегодня просто спать. Слишком много всего сегодня произошло. Раздевайся и ложись с ней и со мной. Твоя кровать велика, хватит места всем…

Алексей проворчал:

— Хоть раздевать её не надо, загодя приготовилась, сразу видно…

…— Дочь моя! Наконец-то сделала свой первый верный шаг! И я доволен твоим поступком.

Голос прогремел в её ушах, Яйли закричала от ужаса — это отец! Но как? Откуда? Он же мёртв!!! Из бездны выплыло лицо Императора. Окровавленое, с пустыми глазницами, из которых текли слёзы. Но, тем не менее, он улыбался обезображенными губами.

— Папа? Где ты? И что с тобой? Кто посмел? Кто поднял руку на Великого?!

— Ты.

— Я?! Никогда, папа! Даже в мыслях!

Внезапно из мрака раздался тихий смех, и оттуда появилось ещё одно лицо, лицо её самой… Улыбаясь и хихикая, она протянула руку к Яйли, парящей в Бездне:

— Привет, мой двойник. Рада тебя видеть. Сколько времени прошло, когда я встречалась с тобой последний раз?

— Папа, кто это?!

— Ты, дочка. Ты, которой могла бы стать, не появись у нас на пути Алекс ап дель Мо…

Бездна вдруг осветилась. Вокруг возникли пылающие города, горы трупов, жуткие существа, чем-то напоминающие людей, пытали, убивали, подвергали жутким мучениям сюзитов, рамджей, людей…

Струйки крови из-под гор трупов текли, сливаясь в ручейки, которые превращались в реки, впадающие в багровый океан, в волнах крови которого она сама, Яйли Грозная, плескалась и радовалась смерти. Безумный смех Императрицы гремел над Вселенной, становясь всё громче и громче, и от его раскатов превращались в руины жилища и памятники, заводы и орбитальные комплексы, сами планеты и их звёзды… А она всё смеялась и смеялась…

Яйли стало жутко. Она изо всех сил прижалась к чему-то большому, тёплому, сильному, нащупав это в пространстве вновь возникшей Бездны. Дочь Императора не могла разглядеть невидимое существо, но откуда-то знала, что это вот большое и сильное способно защитить её. Спасти. Избавить от увиденного кошмара…

— Прочь! — прогремел голоса отца.

Он вновь возник из Тьмы, но его лицо стало прежним, таким, каким она видела его в последний раз.

— Яйли? Ты слышишь меня?

— Да, отец.

— Ты хорошая девочка. Ради тебя я изменил ткань Мироздания, избрав другой путь. Ради тебя я выбрал смерть. И ради них, тех, кто живёт сейчас рядом с нами…

Он повёл рукой, и кровавые ужасы, отпечатавшиеся в разуме сюзитки, вдруг исчезли, уступив мирным картинам: работающим и отдыхающим людям, строящимся заводам и фабрикам, смеющимся детям.

— Я умер, но не жалею об этом. А теперь рад, что ты выбрала новую жизнь…

Внезапно Бездна вновь озарилась, и Яйли увидела новую картину — они вдвоём с Майей, весело разговаривая, идут по пышному саду. Ярко светит солнце, поют радостно птицы. Ей хорошо и спокойно. Легко на душе. Но что это? На них одинаковые платья незнакомого покроя. Земные? Да. Лёгкие, открытые, не скрывающие красоту их тел. Впереди плавно плывёт небольшая площадка, в которой за небольшим ограждением играют маленькие дети. Она знает, что это дети её и сестры. Сестры?! Какой сестры? Разве дель Соу её сестра?! Ах да… Став жёнами Алексея, они стали сёстрами. Кто-то спешит к ним, слышны быстрые шаги. Из-за поворота выходят двое — девочка-подросток и высокий мужчина. Девочка радостно кричит:

— Мама Ми, мама Я! Вот вы где! Мы с папой вас обыскались!

И мужчина, лицо которого почему-то скрыто в непроглядной тени, кивает в знак согласия с девочкой. Но почему не видно лицо? И вдруг мрак соскальзывает с гиганта, и оно начинает изменяться, показывая тысячи оттенков разных чувств. Майа кладёт ей руку на плечо:

— Не ошибись, сестра… Выбери своё. Не повтори моей ошибки…

Но Яйли не успевает: улыбка и любовь мгновенно сменяются злобой и ненавистью. Доброта и искренность — жестокостью. Тысячи гримас, тысячи улыбок. И она не выдерживает и кричит: