Число зверя (сборник) - Баширов Андрей Львович - Страница 95

— К чему ты клонишь? Можешь короче формулировать свои мысли? — Поторопил Сергея Григорьев.

— Строители, роя котлован под фундамент нового храма Христа Спасителя, тоже могли наткнуться на недостроенную ветку метро или на старый подземный ход ведущий в Кремль. По–моему, я даже мельком слышал от кого‑то об этом. Судя по тому, что информация о столь сенсационной находке не стала достоянием гласности и прессы, к этому делу приложила руку какая‑нибудь очень влиятельная организация.

— И кто же?

— Хотя бы бывшая “девятка”. Как там сейчас ее называют, службой безопасности президента? Ведь это она отвечает за охрану Кремля. Тебе не обойтись без ее поддержки. Кстати, что говорят у вас о неожиданной болезни президента? Прокуратура всегда в курсе всех событий за кремлевской стеной.

— Не знаю, я не собираю слухи. Сиди здесь и никуда не отлучайся. — Следователь вышел из машины, хлопнул дверью и, нагнувшись к приоткрытому окошку, добавил: — Не забывай зыркать по сторонам, может, заметишь того мужика, что встречался с Федоровой.

— Как же, заметишь! Он же не дурак под фонарями светиться.

Григорьев ушел, Николаев оглянулся по сторонам. Хотя и наступило время школьных выпускных балов, он не сказал бы, что здесь было много народа. Отдельные группки людей видны были лишь возле “Кропоткинской”, где напротив входа в метро, высилась подсвеченная прожекторами громадина строящегося собора Христа Спасителя.

Теперь в Москве всюду, куда не кинешь взгляд, шло строительство. Город, готовясь к своему восемьсот пятидесяти летнему юбилею, хорошел не по дням, а по часам. Не хотелось повторять, что говорят о нынешнем мэре его недоброжелатели, но даже им было ясно, что он сделал очень многое для того, чтобы приукрасить столицу. Москва все больше и больше превращалась в европейский город, правда, все же сохраняя какую‑то свою, только российскую прелесть. Особенно Николаеву нравились золотистые маковки церквей. Идешь в ясную погоду по какой‑нибудь кривой улочке и, вдруг, за следующим поворотом выныривает из‑за серых громадин этакое махонькое белокаменное сооружение увенчанное множеством огненно–рыжих головок, и лепота разливается по всему телу, и на душе становится радостно–радостно, а на лице сама собой появляется блаженная улыбка. Хорошо! Теперь осталось заказать побольше тяжелых урн для мусора, чтобы не воровали, расставить их через каждые сто метров и заставить народ пользоваться ими. Городовым же наказать, чтобы штрафовали нещадно за каждый брошенный мимо урны окурок. Тогда и чистота будет в городе, и дворников поменьше понадобится.

Сергей тяжело вздохнул. Он опять ушел в свои прожекты, а ему надо было высматривать мужчину, с которым здесь было рандеву у Марины. С какой стати он здесь вновь появится? Интересно, почему Константин так всполошился, узнав, что Марина отправилась на встречу? Может, дело в том, что сегодня ночью, если верить календарю, должно произойти последнее убийство в числе “шестьсот шестьдесят шесть”? Хотя, кто это сказал, что последнее? Или Марина заявила следователю, что знает, кто убийца, и пригрозила сама расправиться с ним? Григорьев явно что‑то не договаривал.

***

Из темноты вынырнул мужчина в нахлобученной по самые глаза кожаной кепке, подошел к ней и, оглянувшись по сторонам, сказал:

— Еще немного, и я пошел бы один.

Только сейчас, переведя дыхание, Марина поняла, что это Марков. Правда, одет он был сегодня довольно необычно: короткая, обтягивающая животик черная кожаная куртка с множеством металлических молний, такие же черные брюки, и завершали наряд большие резиновые сапоги.

— Ну и “прикид” у тебя, — покачала головой Федорова. — Куда ты так вырядился? Я тебя даже сразу не признала.

— Так надо. Пошли быстрей, — Марков вновь нырнул в темную подворотню.

Марина нагнала его уже в каком‑то дворике. “Сутер” стоял возле металлической двери в глухой кирпичной стене и, звеня ключами, возился с висячим замком.

— Куда мы идем? Где он скрывается?

— Там, — Марков махнул рукой в сторону видневшихся в просвете между домами золотых маковок кремлевских церквей.

Марина проследила за его рукой и удивленно спросила:

— В Кремле?

— Глубже, намного глубже. Надо спешить, я расскажу всю историю по дороге, Дело в том, что сегодня у убийцы твоей подруги очень важный день. — сказал он и включил фонарь.

Они прошли по длинному грязному коридору, затем миновали еще одну толстенную металлическую дверь, которая напоминала вход в бомбоубежище, и спустились в подвал. Возле небольшого пролома в стене Марков остановился.

— Скидывай свои туфельки и надевай это, — он протянул Марине резиновые сапоги с высокими голенищами, — Самый маленький размер, что удалось достать.

— Зачем? — Спросила Марина.

— Затем, что ты там в своей обувке и два шага не сможешь ступишь. Одевай быстрей.

— Ты обещал рассказать об убийце, — напомнила ему Марина.

— Как я понимаю, ты разгадала формулу его поведения?

— На что ты намекаешь?

— На три шестерки.

— Откуда ты знаешь? — Удивилась Федорова.

— Как откуда? Через своих девок. Ты же знаешь, что ни одна разведка мира не брезгует прибегать к помощи проституток, когда нужно получить от мужчины какую‑либо информацию. Последние в постели с молоденькими девочками любят компенсировать свою недееспособность рассказами о своих подвигах и хвастаться своей информированностью.

— А где мы сейчас находимся и куда идем?

— Сейчас мы проникнем в заброшенную ветку метро, которую строили для поездок Сталина во Дворец Советов, затем, пройдя ее, попадем через обвлившуюся шахту в древний туннель, который некогда вел из подвалов одного боярина к Кремлю. Он должен привести нас в тайные кремлевские подземелья. Их велел выстроить для своей библиотеки, привезенной откуда‑то из Греции и содержавшей тайные знания многих поколений магов, один из русских царей. Затем он отдал подземные казематы вместе с древними книгами и рукописями в пользование итальянскому строителю и алхимику, пытавшему добыть ему филосовский камень для обращения металла в золото. Итальянец, в свою очередь, нашел глубоко под землей останки языческого храма и соорудил из него алтарь для приношения жертв самому сатане. Не правда ли странно, строили метро для генсека, а чуть не разрыли ход, который ведет в ад, к самому дьяволу. — Марков нырнул в пролом, и тут же раздалось его чертыханье и звук падения тела. — Проклятье, чуть фонарь не разбил. Осторожней, здесь две ступеньки.

Марина осторожно, нащупывая невидимые ступени, шагнула вслед за “сутером” в пролом.

— Ну и вонища здесь.

— Это точно, — кивнул Марков, освещая себя фонариком и пытаясь очистить одежду от липкой грязи.

Марина взглянула на него и рассмеялась.

— Ты чего?

— Посмотрел бы ты сейчас на себя. Похож на черта.

— Одежду всегда можно скинуть и залезть под душ. А вот душу под душ не засунешь.

— Ты это о чем?

— Да, — махнул рукой “сутер” — это я так.

— Тогда рассказывай, что тебе еще известно о “Джеке–потрошителе”?

— Я знаю, что сегодня он будет возле алтаря сатаны в Кремле.

— Зачем?

— Ему уже недостаточно денег и того, чем он владеет, он желает абсолютной власти. У него есть древний клинок с выгравированным на лезвии знаком сатаны, через него ему было видение, что он, принеся определенное количество жертв, сможет воспользоваться силой древних заклинаний, использованных при сооружения дьявольского алтаря под Кремлем. И тогда он станет единовластным правителем России, а, может, и всего мира.

— Ты дурак? — Марина остановилась и внимательно посмотрела на Маркова. Одно дело выслушивать какие‑то кремлевские страшилки от литераторов, но когда начинают пороть такую чепуху и все остальные. — Что ты несешь? Я думала, что ты…

— Все очень серьезно, — обернулся “сутер”. — Ты даже не представляешь, насколько это серьезно. Он сегодня будет в Кремле и будет приносить свою последнюю жертву сатане.