Число зверя (сборник) - Баширов Андрей Львович - Страница 46

— Вот и все. Сиротинушка ты наш, сиротинушка. На кого же она тебя оставила?

— А ты бабушка? — поднял голову мальчик.

— Недолго мне осталось. Умру я скоро. В детдом тебя пошлют. Но ничего, и там люди живут.

В толпе, за спинами женщин мелькнуло лицо одного из мужчин, с кем в последний раз выпивала мать малыша. Последний заметил его и, показав на него пальцем, закричал:

— Это он! Это он убил мою маму!

Мужчина шарахнулся в сторону и, петляя между крестов и могил, бросился вон с кладбища. Малыш забился в истерике, пытаясь вырваться из объятий старухи, но она только сильнее прижала парнишку к своей юбке.

— Не надо. Боженька все равно всех за грехи накажет.

— Это он убил мою маму. Это он, — продолжал всхлипывать малыш. Он впервые, со времени свалившегося на него несчастья, заплакал.

— Правильно, — погладила его по волосам старуха, — поплачь, поплачь немного деточка и сразу станет легче. Видит Бог, я этого не хотела, только постращать ее немножко…

***

Марина выполнила напоследок еще несколько несложных переходов, затем, сделав отвлекающий маневр, нанесла резкий удар ногой в лицо воображаемого противника. Поклонившись своему отражению в зеркале, она направилась в ванную комнату. Скинув там свое, пропахшее потом кимоно прямо на пол, Марина залезла под душ. Ей всегда доставляло истинное наслаждение обливать себя после подобных тренировок вначале горячей, затем холодной водой. Она понимала, что для ее занятий это было слишком громкое название, но раньше, лет десять назад, Марина, действительно, много времени уделяла спорту, сейчас же это были лишь периодические тренинги, помогавшие ей снять стресс или собраться перед очередным, тяжелым выступлением на сцене.

Вытеревшись насухо, Марина надела свой халат с китайскими драконами и прошла в гостиную. Посреди ее лежала большая карта Москвы. Марина опустилась возле ее на ковер, взяла с журнального столика стопку газетных вырезок из старых газет и начала раскладывать их по числам. Среди страшных заголовков, особо выделялись такие, как "Убийство известной путаны", "Еще одно преступление московского “Джека–потрошителя", "Цепь преступлений продолжается”, “Почему бездействует милиция?” Марина уже потеряла счет, в который раз делала это. Она выписывала в записную книжку даты убийств, вычерчивала графики и рисовала на карте города предполагаемые маршруты убийцы, пытаясь найти хоть какую‑нибудь закономерность в его действиях, но пока ей это не удавалось. Все было бесполезно.

Марина встала, налила себе из стоящего на низком журнальном столике кофейного аппарата чашку кофе и подошла к открытому окну. Перед ней лежал спящий город, лишь в нескольких десятках окнах, таких же как она полуночников, горел свет. Изредка по улицам проезжали машины, выхватывая и ослепляя своими фарами припозднившихся прохожих. И над всем этим висела огромная полная луна.

А что если все дело здесь было в лунных циклах? О подобной зависимости некоторых преступников от них, не раз говорили психологи и упоминали в своих произведениях авторы детективов.

Марина поставила чашку с кофе на подоконник, сняла со стены большой календарь и вновь, усевшись на ковре, начала обводить кружочками даты убийств. Закончив свою работу, она надолго задумалась, затем отшвырнула календарь. Никакой закономерности. Но она должна быть! Одиннадцать убитых каждый месяц! Что‑то ведь заставляет маньяка выходить на улицу и рисовать ножом на телах погибших звезды. Ей не верилось, что это дело старых коммунистов, страдающих по старой символике. Может, это был какой‑то знак? Масонский или…

Марина вскочила, сняла с полки толстую книгу “Краткой истории сатанинской церкви”, приобретенную ею на блошином рынке во Франкфурте–на–Майне, в одну из первых гастрольных поездок в Германию. Марину подкупила тогда цена книги и множество репродукций старинных гравюр. И, хотя, она очень плохо читала по–немецки, но решила ее приобрести, тем более, что хозяин книги просил за такой толстенный, богато иллюстрированный том всего пять немецких марок, цену одной пачки сигарет. Марина перелистнула несколько страничек. Вот и она, пятиконечная звезда, точно такая, как ее обычно рисуют школьники, только на иллюстрации она была вписана в круг и внутри начерчены какие‑то иероглифы. Насколько Марина смогла разобрать текст под ней, это был один из символов древнейшей секты сатанистов или, даже, самого дьявола. Но при чем здесь сегодняшние убийства? Возможно, это какой‑то ритуал? В Москве появилась какая‑нибудь новая секта или приверженец ученья о сатане, решивший таким образом отметить право на свое существование? Нет, слишком много вопросов и ни одного ответа. Ее же интересовало одно — существует ли какая‑нибудь закономерность в смертях женщин? Что это такое, то несколько преступлений подряд, то перерыв на неделю. Как это объяснить?

Женщина поставила книгу на место, вновь бросила взгляд на валявшийся возле кресла календарь и, тут, ее осенило. Она схватила фломастер и начала соединять между собой только что очерченные кружочками дни убийств. Какая‑то абракадабра. Марина пошла на кухню, сняла со стены другой календарь, в нем дни недели были расположены по–другому, и, вернувшись в гостиную, повторила операцию.

Вот это да! Получилось! Обведенные кружочками и соединенные между собой дни убийств образовывали на календаре две полные шестерки. В третьей пока еще было только два соединенных между собой кружочка. Марина отметила крестиками недостающие дни предполагаемых убийств, соединила их линиями и, прислонив календарь к ножке столика, оглядела дело рук своих. В последней шестерке было девять крестиков, и необходимо было сделать все возможное, чтобы они не превратились в нолики. Ну, и какой это умник сказал, что крестики–нолики детская игра?

***

Марков вышел в сопровождении охранника из освещаемого двумя розоватого цвета фонарями бокового подъезда брачного агентства и направился к поджидавшей его огромной белой машине. Водитель предупредительно распахнул перед ним дверцу.

— Мамочка, а я? — спросил выбежавший вслед за главным “сутером” молодой мужчина с очень пластичными движениями.

— Ты в прошлый раз плохо вел себя, поэтому и остаешься дома.

— Фу, какой плохой. Я с тобой больше не играю. Я тебя брошу.

— Езжай‑ка лучше домой и приготовь нам ванну и постель. Только, не смей опять лазить в мой гардероб, — дал наказ своему фавориту Марков и захлопнул дверь.

— Фу, какой вульгарный, — передернул попкой долгий и протяжный молодой человек. — Подумаешь, очень мне надо. Если уж на то пошло, лучше, пойду похабалю на “плешку”. Может, кто и западет…

— Домандишься однажды, — усмехнулся один из оставшихся охранников. — Засечет кто‑нибудь, что ты там ошиваешься, и заложит шефу.

— Фу, очень я испугался, — вновь передернул, на этот раз плечиками, молодой человек. — Вели подогнать к парадному черный “Мерседес”. Через пять минут я уезжаю на “плешку”.

— “Как–кать” вам хочется. Мое дело предупредить, ваше дело отказаться, — сказал охранник, но фаворит Валентина Александровича уже скрылся в дверях брачного агентства.

***

— Соедини меня по “засовской” с восьмым абонентом, — сказал Марков сидевшему на переднее сиденье, рядом с водителем, охраннику.

Через несколько секунд тот обернулся и протянул “хозяину” трубку радиотелефона:

— Есть контакт.

После двух или трех гудков, на другом конце сняли трубку и раздался мужской голос:

— Мы вас внимательно слушаем.

— Нет, Валет, это я тебя слушаю. Сколько мы уже с тобой работаем?

— А, цо таке?

— Какого черта ты наехал на моего главбуха? Ты же знаешь, что старик занимается только официальными отчетами и больше ни во что не лезет.

— Толстяк, не обижайся, так и быть, я тебе как родному брату, скажу. Твой же шеф мне и приказал, что бы тебе жизнь медом не казалась.