Замок лорда Валентайна. Хроники Маджипуры - Сильверберг Роберт - Страница 131

— Его не остановить, — произнес он хрипло. — Он переходит из зала в зал, повторяя свое провозглашение, слушайте: он снова начал.

Только тогда я заметил неподалеку от нас Понтифика Ариока, сидевшего на плечах громадного скандара. Его величие был одет в белую струящуюся мантию женского покроя с великолепными парчовыми оборками, а на груди его покоился пылающий красным Цветом драгоценный камень, поразительно большой и сияющий.

«Тогда как пустота возникла среди высших Сил Маджипуры! — воскликнул он удивительно сильным и звонким голосом, — и нужна новая Властительница Острова Снов! И она должна как можно скорее править душами людей! Появляясь в снах и даря утешение! И помощь! И! Так как! Мое горячее желание! Сбросить бремя Первосвященности! Которое я несу двенадцать лет! Я! Объявляю себя отныне и впредь! Женщиной! И как Понтифик! Я называю имя новой Властительницы Острова Снов — женщину Ариок!..»

«Безумие», — пробормотал Гиделон.

«Я слышу это в третий раз, и все равно не могу поверить», сказал Венценосец Властитель Стрэйн.

«…отрекаясь одновременно от трона Понтифика! И призываю жителей Лабиринта! Принести Властительнице Ариок колесницу! Помочь добраться до порта Стойен! Потом до Острова Снов! Дабы могла она нести всем вам утешение!»

В этот миг взгляд Ариока встретился с моим. Понтифик волновался, лоб его был покрыт испариной. Но он узнал меня, улыбнулся и подмигнул, подмигнул радостно, с торжеством. Я отвернулся.

«Его нужно остановить», — сказал Гиделон.

Властитель Стрэйн покачал головой:

«Слышите аплодисменты? Им нравится, и толпа все нарастает по мере того, как он переходит с уровня на уровень. Его поднимут до Устья Лезвий и доставят в Стойен еще до конца дня».

«Вы — Венценосец, — напомнил Гиделон. — Неужели ничего нельзя сделать?»

«Высший правитель планеты Понтифик, и каждое его распоряжение я поклялся исполнять. Изменить всенародно? Нет-нет, Гиделон, что сделано, то сделано, пусть и невероятное, но теперь нам придется жить с этим».

«Многая лета Властительнице Ариок!»— проревел утробный голос.

«Властительница Ариок! Властительница Ариок! Многая лета!»

Я смотрел, как процессия двинулась из Зала Масок, направляясь то ли к Залу Ветров, то ли ко Двору Пирамид. Мы — Гиделон, Венценосец и я — не последовали за ней. Ошеломленные, молчаливые, стояли неподвижно до тех пор, пока не исчезла веселая импровизированная свита новоявленной властительницы. Я был смущен, находясь в обществе двух самых великих людей нашего мира в столь уничижающий момент. Это было настолько нелепо и фантастично — это отречение и провозглашение — что они были сбиты с толку.

Наконец, Гиделон задумчиво произнес:

«Если вы принимаете отречение как имеющее силу, Властитель Стрэйн, то вы больше не Венценосец и должны быть готовы стать главой планеты и Лабиринта. Теперь вы наш Понтифик».

Слова его поразили Властителя Стрэйна. Сгоряча он, видимо, не подумал о последствиях признания нового титула Ариока.

Рот его открылся, но не вылетело ни звука. Сжимал и разжимал кулаки, словно себе самому делая знак звездного взрыва, но я понимал, что это всего лишь выражение замешательства. Я чувствовал благоговейную дрожь: это же невероятно — стать свидетелем передачи власти, к чему сам Властитель Стрэйн был совершенно не готов… Я понимал его: в расцвете лет оставить радости Замка Горы, сменить веселье городов и красоту мира на мрачный Лабиринт, снять венец звездного взрыва и надеть диадему — нет, он был совершенно не готов, и когда истинное положение вещей дошло до него, смутился и заморгал. Наконец, после длительного молчания, смирился:

«Да будет так! Я — Понтифик. Но кто, спрашиваю я вас, займет мое место Венценосца?»

Мы полагали, что это риторический вопрос, поэтому ни я, ни герцог ничего не ответили.

«Кто будет Венценосцем?»— гневно повторил Властитель Стрэйн.

Он не сводил глаз с Гиделона.

Скажу честно, я был поражен, став свидетелем событий, которые вряд ли забудутся и за десять тысяч лет. Но насколько сильнее это ударило по ним! Гиделон отшатнулся, что-то невнятно бормоча. С той поры еще, когда Ариок и Властитель Стрэйн были относительно юными, прежними Властителями Маджипуры был разработан ритуал передачи престола. И хотя Гиделон человек сильный и могущественный, сомневаюсь, чтобы он мечтал достигнуть когда-либо Замка Горы, и уж, конечно, не таким путем. Он задохнулся, не в силах произнести ни слова, в конце концов первым отреагировал я — опустился на колени, сделав знак звездного взрыва, и выкрикнул, дрожа от волнения:

«Гиделон! Властитель Гиделон! Да здравствует Властитель Гиделон! Многая лета Венценосцу!»

Никогда я не видел, чтобы люди так поражались, смущались, так мгновенно менялись, как бывший Властитель Стрэйн, ставший Понтификом, и бывший герцог Гиделон, ставший Венценосцем. На лице Стрэйна бушевала буря гнева и боли. Властитель Гиделон был чуть не при смерти.

И великая тишина.

Наконец Властитель Гиделон заговорил не своим, вибрирующим голосом:

«Если я Венценосец, обычай требует, чтобы моя мать стала Властительницей Острова Снов».

«Сколько лет вашей матери?»— спросил Властитель Стрэйн.

«Очень стара, дряхла, можно сказать».

«Мда… Наверняка, совершенно не подготовлена к трудам Властительницы, да и недостаточно сильна, чтобы вынести их…»

«Все так», — кивнул Властитель Гиделон.

«Кроме того, — продолжал Стрэйн, — на сегодня у нас уже имеется новоявленная Властительница, и другую так сразу не подберешь. Давайте посмотрим, как поведет себя и будет справляться с обязанностями во Внутреннем Храме Ариок, прежде чем подыщем кого-нибудь на его место».

«Безумие», — повторил Гиделон.

«Действительно, безумие, — согласился Понтифик Стрэйн. — Идемте, проследим, чтобы Властительницу в безопасности доставили на Остров».

Я отправился за ними к выходу из Лабиринта, где мы наткнулись на десятитысячную толпу, славящую его (или ее) — Ариока, босого, в роскошной мантии — и готовую доставить колесницу и отвезти его (или ее) в порт Стойен. Пробиться к Ариоку оказалось невозможно, настолько плотно стояла толпа.

«Безумие, — снова и снова повторял Гиделон. — Безумие!»

Но я знал другое: видел, как подмигнул мне Ариок, и понял его. Вовсе не безумие.

Понтифик Ариок нашел лазейку, чтоб выбраться из Лабиринта. Будущие поколения, я уверен, станут считать его имя символом глупости и нелепости, но он совершенно нормальный человек. Человек, для которого венец стал в тягость.

Так после позавчерашнего необычайного случая у нас появились новый Понтифик, новый Венценосец и новая Властительница Острова Снов. Теперь ты знаешь, как все произошло.

Калинтайн закончил рассказ и надолго приник к чаше с вином. Силимэр смотрела на него с выражением, которое казалось молодому человеку смесью жалости, презрения и любви.

— Ты как малое дитя, — сказала она наконец. — С твоими титулами, верноподданническими чувствами и прочими узами чести. Но я понимаю, сколько тебе пришлось пережить, и это на тебя повлияло.

— Есть еще кое-что, — заметил Калинтайн.

— Вот как?

— Венценосец Властитель Гиделон, прежде чем удалиться в свои покои и заняться всеми этими перевоплощениями, назначил меня своим помощником. На следующей неделе он уезжает в Замок Горы, и если… естественно, я обязан быть рядом с ним.

Ее изумительно бирюзовые глаза смотрели на него.

— Я родилась в Лабиринте, — сказала Силимэр, — и люблю то, что дорого всем здешним жителям.

— Таков твой ответ?

— Нет, — Силимэр покачала головой. — Ответ ты получишь позже. Чтобы привыкнуть к великим переменам, мне требуется гораздо больше времени, чем всем твоим Понтификам и Венценосцам.

— Значит, ты ответила?

— Потом, — повторила она, и, поблагодарив за вино и рассказ, оставила его за столиком.

Немного погодя Калинтайн тоже поднялся и устало направился к себе, слыша, как повсюду шумят о новостях. Словно гудение комаров, доносились слова, что Ариок теперь Властительница, Стрэйн — Понтифик, Гиделон — Венценосец. Он вошел в свою комнату и попытался уснуть, но сон не шел, и он уныло думал, что время отдаленности от Силимэр стало роковым для их любви и что вопреки ее намеку, она отвергла его.