Замок лорда Валентайна. Хроники Маджипуры - Сильверберг Роберт - Страница 104

Удар-был весьма интенсивным. Валентайн даже удивился, что Баржазид способен на послания. Наверняка тут действовала какая-то машина его отца, какое-то колдовство Короля Снов. Валентайн ожидал чего-то в таком роде.

Но это было уже неважно. Валентайн твердо держался перед иссушающим потоком энергии, посланной ему Доминином Баржазидом.

Затем он отправил второе послание, настолько мягкое и искреннее, насколько послание Доминина было грубым и враждебным. Он послал сон прощения, полного забвения. Он показал Доминину Баржазиду гавань, флотилию сувраельских кораблей, ожидающих его возвращения в земли его отца, большой парад, когда Валентайн и Доминин ехали вместе в колеснице в порт для церемонии отплытия, стояли на набережной, смеялись, прощались — два добрых врага, имевших полную власть и теперь расстававшихся по-хорошему.

В ответ пришел сон смерти, уничтожения, ненависти, отвращения.

Валентайн медленно потряс головой, стараясь очистить ее от лившейся на него ядовитой грязи. В третий раз собрав силы, он стал готовить послание врагу. Он не хотел опускаться до уровня Баржазида и все еще надеялся победить его теплом и добротой, хотя любой сказал бы, что глупо даже пытаться. Валентайн закрыл глаза и сосредоточился на серебряном обруче.

— Милорд!

Женский голос пробился сквозь сосредоточенность Валентайна, как раз когда он входил в транс.

Вмешательство было резким и болезненным. Валентайн повернулся с не свойственной ему злостью. Он был так потрясен неожиданностью, что не сразу узнал голос Карабеллы. Она испуганно попятилась.

— Милорд, — слабо произнесла она. — Я не знала…

Он овладел собой.

— В чем дело?

— Мы нашли способ открыть дверь.

Валентайн закрыл глаза. Тело его облегченно расслабилось. Он привлек к себе Карабеллу и сказал:

— Веди меня туда.

Карабелла повела его по коридорам в древних драпировках и толстых коврах.

Она шла уверенно, что его удивило, потому что она никогда не бывала здесь.

Они пришли к той части имперских комнат, которую Валентайн не помнил — к служебному входу где-то за тронным залом, маленькому, скромному помещению. Слит, стоя на плечах Залзана Кавола, по пояс влез во фрамугу и производил какие-то манипуляции на внутренней стороне двери.

Карабелла сказала:

— Мы открыли таким образом три двери, это четвертая. Еще минуту…

Слит вытащил голову и оглянулся, пыльный, ухмыляющийся, явно довольный собой.

— Открыто, милорд!

— Вот это здорово!

— Мы войдем и схватим его, — сказал Залзан Кавол. — Где ты будешь ждать его, милорд?

— Нет, — сказал Валентайн. — Туда войду я один.

— Ты, милорд? — недоверчиво спросил Залзан Кавол.

— Один? — спросила Карабелла.

Слит, явно оскорбленный, закричал:

— Милорд, я не позволю…

Он умолк, испугавшись своих слов.

Валентайн мягко сказал:

— Не бойтесь за меня. Мне предстоит действовать самому, без чьей-либо помощи. Отойдите назад. Я приказываю не входить, пока не позову.

Они смущенно переглянулись. Карабелла начала что-то говорить, но замолчала. Залзан Кавол рыкнул и беспомощно развел всеми четырьмя руками. Валентайн толкнул дверь, вошел в какой-то вестибюль, видимо, кухонный проход, едва ли знакомый Коронованному. Он осторожно прошел через него и очутился в зале, обитом парчей — комнате для одевания. Позади была часовня Деккерета, а дальше судейский зал лорда Престимиона, громадная сводчатая комната с великолепными окнами матового стекла и канделябрами работы лучших мастеров Ни-мои. За ним следовал Тронный зал с громадным троном Конфалума. Где-то в этих апартаментах Валентайну предстояло найти Доминина Баржазида.

Комната для одевания была пуста и выглядела так, словно ею давно не пользовались. Валентайн прошел под каменной аркой в часовню Деккерета, никого там не увидел и двинулся дальше по короткому изогнутому коридору с ярким зеленым с золотом мозаичным орнаментом к судейскому залу. Глубоко вздохнув, он открыл дверь.

Сначала он подумал, что громадное помещение пусто. Из больших канделябров горел только один и то в дальнем конце, тускло освещая зал. Валентайн посмотрел направо и налево, на ряды деревянных полированных скамей, на занавешенные альковы, скрывавшие принцев и герцогов, пока над ними вершился суд, на высокий трон Коронованного.

Он увидел фигуру в имперской одежде, стоявшую в тени стола советника у подножия трона.

Из всех странностей, случившихся с ним во время ссылки, самым странным было стоять меньше чем в сотне футов от человека с бывшим его, Валентайна, лицом. До этого Валентайн однажды видел поддельного Коронованного — во время фестиваля в Пидруде, он чувствовал тогда, сам не зная почему, что взгляд Коронованного пачкает его и отнимает у него энергию, но это было до того, как Валентайн снова обрел память. Теперь он видел в слабом свете высокого сильного чернобородого мужчину с жестокими глазами, одетого как принц и вовсе не испуганного, бормочущего в страхе, а встречающего его с холодной спокойной угрозой.

Неужели и я так выглядел раньше, — подумал Валентайн. — Таким равнодушным, ледяным, недоступным? Потом он подумал, что за то время, пока Доминин Баржазид владел его телом, черная душа узурпатора проступила на его лице и исказила черты Коронованного выражением болезненной ненависти.

Валентайн начал привыкать к своему добродушному, жизнерадостному новому лицу и теперь, глядя на свое бывшее лицо, не испытывал желания получить его обратно.

— Я сделал тебя красивым, верно? — сказал Баржазид.

— А себя куда меньше, — сердечно ответил Валентайн. — Зачем ты хмуришься, Доминин? Этому лицу больше подходит улыбка.

— Ты слишком много улыбался, Валентайн. Ты был слишком уступчивым, слишком мягким, слишком бесхитростным, чтобы править.

— Значит, ты так обо мне думал?

— Не только я, но и многие другие. Как я понимаю, ты стал бродячим жонглером.

— Мне нужно было ремесло, раз ты отнял мою прежнюю жизнь. Жонглирование мне понравилось.

— Неудивительно.

Голос Доминина Баржазида гулко раздавался в пустом зале.

— Ты всегда умел развлекать других. Советую тебе вернуться к жонглированию, Валентайн. Печать и власть — мои.

— Печати твои, но власть — нет. Твоя стража сбежала от тебя. Замок тебе уже не подчиняется. Сдавайся добровольно, Доминин, и мы возвратим тебя в земли твоего отца.

— А как насчет погодных машин, Валентайн?

— Они снова включены.

— Вранье! Глупое вранье!

Доминин Баржазид быстро повернулся и распахнул высокое окно. Порыв холодного воздуха ворвался так внезапно, что Валентайн на другом конце зала почувствовал его почти сразу.

— Машины охраняются моими самыми верными людьми, не твоими, а моими, привезенными из Сувраеля. Они будут охранять машины до тех пор, пока я не прикажу включить их, и если вся Гора Замка почернеет и погибнет, не дождавшись этого приказа, пусть так и будет. Ты хочешь этого?

— Этого не будет.

— Это будет, — сказал Баржазид, — если ты останешься в Замке. Уходи. Я дарую тебе безопасный спуск с Горы и бесплатный переезд в Зимроель. Жонглируй в западных городах, как в прошлом году, и забудь глупости насчет трона. Я лорд Валентайн Коронованный.

— Доминин…

— Мое имя — лорд Валентайн. А ты — бродячий жонглер из Зимроеля. Иди и займись своим ремеслом.

— Звучит заманчиво, Доминин, — беспечно ответил Валентайн. — Мне нравилось выступать, нравилось больше всего, что я делал в жизни. Но судьбе угодно, чтобы я нес бремя правления, вопреки моим личным желаниям. Пойдем.

Он сделал шаг к Баржазиду, затем второй, третий.

— Пойдем отсюда. Я дам знать рыцарям Замка, что мятеж окончен, и планета возвращается на круги своя.

— Не подходи!

— Я не хочу вредить тебе, Доминин. В каком-то смысле я даже благодарен тебе за свой исключительный опыт, за все, что никогда не случилось бы со мной, если бы…

— Назад! Ни шагу дальше!