Страстная и непокорная - Рид Пола - Страница 17

— Еще одно слово, Грейс, и ты пожалеешь! — сквозь зубы прорычал Эдмунд.

Она бросила на него гневный взгляд.

— И что ты тогда сделаешь, отец?

— Отрекусь от тебя.

Джайлз был потрясен. Отречься от дочери?

— Сэр, я не хочу, чтобы Грейс выходила за меня замуж по принуждению.

— Я вам отказываю, — повторила Грейс.

— Ни слова больше! — с угрозой в голосе проговорил Эдмунд.

— Мистер Уэлборн… — произнес Джайлз. Но тут вмешалась Мату и прекратила ссору.

— А-а-а! — закричала она, размахивая руками. Смотрела она при этом на Эдмунда, но показала на себя, потом на Грейс, потом на заднее окно комнаты и видневшуюся в нем кухню. Эдмунд резко кивнул в ответ.

Грейс смотрела на него с недоверчивым видом.

— Меня с няней ссылают на кухню?

— Ты ведешь себя как строптивый ребенок! — выпалил Эдмунд.

Грейс задохнулась от возмущения, но Мату опять жалобно вскрикнула и жестом позвала девушку за собой. Ее темно-карие глаза впились в Эдмунда, переметнулись на Иоланту и снова на хозяина.

— А мы с тобой, Иоланта, пойдем прогуляться, — проворчал Эдмунд.

— Эта черная сука — не моя нянька! — прошипела Иоланта. — Я не позволю, чтобы она мной командовала.

— Не твоя, — согласился Эдмунд, — но зато я — твой муж, и я еще не отправил твой последний заказ портнихе и не уверен, что вообще отправлю.

Сердито фыркнув, Иоланта выплыла из комнаты, предоставив мужу идти следом. Эдмунд пожал плечами:

— Простите, капитан, что оставляем вас наедине. В корзинке вы найдете ужин. — Он указал на стол. — Мату всегда была единственной, кто мог справиться с Грейс. Но я уверен, что вы и она… Э-э-э… то есть я хочу сказать, что с вами она будет совсем другой. Просто сейчас девочка немного расстроена. Я сам виноват, не сообразил, что у вас не было времени сделать ей предложение. Переволновался, в этом все дело. — Голос Эдмунда звучал все неувереннее. Потом он бросил взгляд на дверь, которую не закрыла его жена, расправил плечи и добавил: — Приятного аппетита, капитан. — И вышел вслед за Иолантой.

В безмолвном удивлении Джайлз стоял посреди покинутого обитателями зала. В чем смысл происшедшего? Что он делает? Будь у него хоть капля здравого смысла, он немедленно погрузился бы на «Надежду», доплыл до Порт-Рояля, отправился в таверну «Морская нимфа» и заплатил бы какой-нибудь блуднице за ее честные услуги. Конечно, можно уплыть, но он не был уверен, что желает объятий другой женщины.

Пожалуй, стоит остаться и отыскать свой бриллиант среди осколков битого стекла, которые впиваются в ноги каждому, ступающему на землю плантации Уэлборна. После событий сегодняшнего вечера, когда Джайлз имел возможность наблюдать за Грейс и ее родителями в таких странных обстоятельствах, он окончательно убедился, что Грейс — поразительная женщина. В ней есть огонь, мужество, острый ум — и все это в целости и сохранности, несмотря на чудовищный эгоизм Эдмунда и Иоланты. Он потратил слишком много лет своей жизни, занимаясь поисками сокровищ, чтобы ошибиться и не рас познать это сокровище, когда оно неожиданно попалось ему на пути. Джайлз признавал, что в душе он по-прежнему пират, а потому своего не упустит.

Моряк провел рукой по взъерошенным волосам, почесал голову и опустил взгляд на корзинку с едой. Он вдруг осознал, что ароматный дух копченой рыбы и свежего ромового кекса поднимается как раз оттуда. Интересно, справится он с целой корзиной?

Глава 5

Кейя только что закончила убирать кухню, собиралась погасить последнюю лампу и, прихватив фонарь, отправиться спать. Угли в большом круглом очаге медленно умирали, распространяя тусклый призрачный свет, от них все еще веяло жаром, нагревавшим и без того теплый ночной воздух. Увидев Грейс и Мату, Кейя остановилась.

— Вы давно не приходить болтать. — Она поставила лампу на стол и неохотно двинулась к двери. Даже ее худая спина выражала непомерное любопытство.

Не обращая внимания на кухарку, Мату завела Грейс в освещенный круг, ребром ладони резко провела вдоль своего носа, потом постучала пальцами по зубам цвета слоновой кости.

Грейс довольно жалобно вздохнула. Это случалось так часто, что у Мату выработался особый знак, означающий, что она понимает, как Грейс ненавидит Иоланту.

— Дело не в Иоланте, — возразила Грейс.

Мату издала фыркающий звук и скрестила на груди руки.

— Ничего не изменилось, Мату. Старые причины никуда не делись. Я не выйду замуж.

Мату вытянула перед собой руки, одну ладонью вверх, другую сжала в кулак. Еще один понятный для девушки жест.

— Тут есть разница? Но почему? — требовательным голосом спросила Грейс. — Неужели ты думаешь, что наш святой капитан смотрит на тебя и не видит цвета твоей кожи? И это лишь потому, что у него самого нет рабов? Поверь, ты ошибаешься.

Мату недовольно покачала головой и изобразила рукой большой живот — свой знак для Эдмунда. Дальше последовал жест, означающий разницу.

— Отец совсем не такой? — спросила Грейс.

Мату указала на Грейс, потом сделала вид, что надевает кольцо на левый указательный палец, затем повторила пантомиму в обратном порядке и махнула рукой в сторону открытой кухонной двери.

— Что-что? — спросила Грейс.

В проеме возникла Кейя, ее появлению предшествовал световой круг от фонаря. Значит, она еще не ушла.

— Моя слышать, хозяин говорить с его жена за ужин. Хозяина говорить, что этот месяц не выходить замуж — он отправлять тебя в поле и смотреть, чтобы в голове чисто.

Глаза Грейс сузились, в них блеснули слезы, которые она не желала сдерживать. Отец обещал никогда ее не продавать, но он не обещал не посылать ее в поле!

— Прекрасно! — в гневе выкрикнула Грейс. — По крайней мере я буду знать свое место!

Только что девушка стояла, давая волю своей ярости, а в следующее мгновение она ощутила, как вспыхнуло ее лицо, а из глаз посыпались искры. Мату подавила рыдание и словно в недоумении уставилась на свою руку. Казалось, она удивилась, что посмела ударить Грейс, не меньше, чем сама Грейс — тому, что ее посмели ударить. Прижав ладонь к лицу, она смотрела на свою няню, которую знала всю жизнь. За все это время Мату ни разу ее даже не шлепнула.

Тихим голосом, в котором звучали нотки прежнего ребенка, каким она когда-то была, Грейс прошептала:

— Мне больно.

— Ты думать, это больно, мисси? — злобно спросила Кейя. — Попробовать бич на твой красивый спина! Она не знать боль, Мату. — И с выражением отвращения на лице она хмыкнула и захлопнула за собой дверь.

Грейс следила за ее уходом, голова у нее шла кругом.

— Ты думаешь, она знает? — У нее вырвался горький смешок. — Конечно, знает. Эх, отец с его страшной тайной! Он считает всех рабов тупыми, думает, что никто не догадывается. Плантатор не послал бы свою белую дочь на поля.

Мату протянула руку и нежно погладила горящую щеку Грейс, в глазах негритянки отражалась глубокая печаль.

— А если у меня будет ребенок? — негромко спросила Грейс. — Что, если он будет слишком темным?

Мату отвела взгляд и пожала плечами.

— Он меня убьет.

Мату покачала головой. Жестами показала плывущую в море лодку, потом знак разницы.

— Он такой, как все, — снова повторила Грейс, но сама понимала, что это неправда. Капитан Кортни ужаснулся, увидев, как обращаются с рабами. Его тронули страдания негритянской девочки, до которой никому не было дела. Но это не значило, что он обрадуется, узнав, что в жилах его жены течет африканская кровь. По горящей щеке наконец покатилась слеза. — Он не убьет меня, — согласилась Грейс, — но возненавидит.

Мату снова пожала плечами. Она сделала вид, что качает ребенка, потом провела пальцем по светлой коже на руке Грейс. Грейс кивнула.

— Отец говорит то же самое. Он уверен, что мои дети будут белыми, — всхлипнув, произнесла девушка, но все же сжала голову руками.

Какая она трусиха! Другие женщины ведь терпят. Терпят снова и снова. Свидетельство тому их бесконечные беременности. И она, разумеется, выдержит. От этой мысли Грейс содрогнулась. Как объяснить это Мату? Пусть Мату лучше знакома боль от кнута, но, насколько Грейс знает, ее никогда не касалась рука мужчины. Ей не знаком ужас и стыд, когда под покровом ночи кто-то вторгается в твое тело.