Любовь всегда права - Ричмонд Эмма - Страница 17

В прекрасном настроении она вернулась домой, улыбнулась рабочим и… услышала громогласный рев Стефана, доносившийся откуда-то из холла.

– Алекса!

Мистер Джонс пулей метнулся под стол. Алекса тяжело вздохнула.

– Он не в духе, – таинственно прошептал один из рабочих.

Одному Богу известно, что думали рабочие о ней и Стефане. Несомненно, они слышали, как Стефан кричал на нее из-за вмятины на машине. Но если и не слышали, то все равно догадались, что хозяева ссорятся – Алекса пробежала мимо них очень расстроенная…

Оставив на кухне покупки, она пошла в холл.

– Что это? – спросил Стефан подчеркнуто вежливо, что еще больше действовало ей на нервы.

– Как что? Твои ящики, – ответила Алекса удивленно.

– Это я и без тебя понял, – сказал он раздраженно. – Но почему они здесь, хотел бы я знать?

– Их привезли и…

– Алекса, – нетерпеливо перебил он ее на полуслове, – я хочу знать только одно – почему они тут?

– Потому что они очень тяжелые! Потому что мне не сдвинуть их с места! Потому что я не знала, куда ты хотел их поставить!

– Я вообще не хотел, чтобы их привозили! Я просил подержать их на складе до моего распоряжения!

– Откуда мне знать? Разве ты предупреждал меня об этом? – воскликнула она.

Наступило тягостное молчание. Каждый мерил другого сердитым взглядом.

– Водитель сказал, что ты велел доставить эти ящики домой, – первой нарушила молчание Алекса. – У меня не было оснований не верить ему. Ты ничего не говорил мне об этих ящиках! Ты вообще очень редко говоришь со мной! Что еще? – спросила она с сарказмом. – Все? – Собравшись уйти из холла, она повернулась и увидела вазу с засушенными цветами. Выдернув цветы из вазы, Алекса, с перекошенным от гнева лицом, начала рвать букет с такой яростью, что лепестки и листья дождем посыпались на пол. Отшвырнув голые стебли – все, что осталось от пышного букета, – она зло прошипела: – Ненавижу сухие цветы. Разве ты не знал этого? Я их на дух не выношу!

Бросившись в кухню, Алекса схватила поводок, пристегнула его к ошейнику собаки, быстро оделась и выбежала на улицу.

Что он себе позволяет? То надменный и холодный, то мелочный и ворчливый! Какой сумасбродный, неуравновешенный характер! А каково ей терпеть все это? Она стала чувствовать себя невинной жертвой. Глупая, недалекая, безвольная жертва! Она ему не коврик у порога, о который вытирают ноги! И откуда у нее такая рабская покорность, будто она никчемная приживалка? Ей двадцать шесть лет! Почти двадцать семь! Она должна изменить свою жизнь. Стать решительной и независимой! И первое, что она сделает, – заставит Стефана объяснить, почему он сначала решил поцеловать ее, а потом раздумал?

Она возьмется за дом, сделает его уютным, приветливым. Велит рабочим все бросить и закончить ремонт в ванной Стефана. Когда ничего не ждешь от жизни, то ничего и не получишь. Она усвоила это еще в детстве, да, видно, забыла. «Встряхнись, возьмись за ум, – наставляла она себя, – начни правильно питаться, несмотря на то что все кажется безвкусным, как бумага. Приоденься – хватит ходить в джинсах и свитере! Пользуйся косметикой! Учись постоять за себя. Начинай прямо сейчас, не откладывая!»

Войдя в дом твердой, уверенной походкой решительно настроенного человека, она с улыбкой взглянула на рабочих. Они приветливо заулыбались в ответ, но, как только она сообщила им о ванной, улыбки тут же исчезли.

– Но мы еще не закончили ремонт в кухне!

– Я знаю. Но ремонт ванной важнее. Заранее благодарю вас.

Алекса покормила Мистера Джонса и пошла искать Стефана. Он сидел за изящным столиком – украшением холла – и что-то писал. На мгновение она засмотрелась на него, обратив внимание на глубокие складки у рта, придававшие ему мрачноватый вид. Вот эти губы едва не прижались к моим губам, мечтательно подумала она. Очевидно, Стефан почувствовал, что она здесь – Алекса заметила, как он сразу напрягся.

– Стефан… – решительно начала она, но зазвонил телефон и не дал ей закончить фразу.

Он снял трубку, приложил к уху и с раздраженным видом передал Алексе.

– Это меня? Кто звонит? – спросила она.

– Понятия не имею, – ответил он довольно резко.

– Алло! – с опаской проговорила она.

– Алекса? Это Дуг! Куда ты исчезла? Я битый час тебе звоню!

Так вот почему Стефан был мрачен, как грозовая туча!

– Я уходила, – ответила она спокойно. – Как ты узнал мой телефон?

– У Майка…

– А Майк откуда узнал? – допытывалась она.

– Не знаю! Наверное, у своей сестры. Алекса, ты не могла бы сегодня выйти на работу? Бетти заболела!

– Нет! – ответила Алекса, глядя на Стефана. – Дуг, я же предупреждала тебя, что какое-то время не смогу работать. До свидания, Дуг, и прошу тебя больше не звонить. – Повесив трубку, она не отрываясь смотрела на все еще мрачного Стефана. С нескрываемым раздражением он сбивал листки бумаги в стопку. – Извини, – тихо проговорила она. – Это был Дуг.

– Я и сам догадался.

– Тогда не вымещай на мне свое плохое настроение! Я не просила его звонить мне! У меня было такое хорошее настроение, я сама вела машину…

– На медаль не рассчитывай, – пробормотал он, даже не обернувшись.

Вздохнув, она примирительно спросила:

– Что случилось?

– Ничего, но хотелось бы знать, почему у твоих так называемых друзей сложилось обо мне представление, будто я какое-то злобное чудовище, которое держит тебя под замком? Я еще раз напоминаю тебе: ни одна душа не должна знать, что наш брак – фиктивный! – проговорил он, все больше раздражаясь. – И если…

– Я не сказала никому – абсолютно никому, – что наш брак ненастоящий! – воскликнула она и протянула руку, чтобы его успокоить. Но Стефан отпрянул, как ужаленный.

– Извини, – невнятно проговорил он. – Кого там еще принесло? – недовольно буркнул он, услышав оглушительный стук в парадную дверь.

Швырнув на стол свои записи, Стефан пошел открывать дверь и обнаружил двух рабочих, стоявших на крыльце.

– Привет, хозяин!

Пройдя мимо Стефана, они уверенно направились к лестнице и стали подниматься наверх в ванную комнату.

– Так кухню закончим потом? – спросил один из них.

– Не все ли тебе равно, Энди! Велели заняться ванной – займемся ванной, – ответил ему товарищ, и они закрыли за собой дверь.

Все произошло так быстро, что Стефан он неожиданности лишился дара речи и только молча наблюдал за ними.

– Придется ехать в институт, – обреченно произнес он. – При всем желании здесь невозможно работать. Увидимся вечером. – Собрав свои записи, Стефан вышел.

И при этом ни разу не взглянул ей прямо в глаза. Интересно, почему?

В доме царил ужасный беспорядок, всегда сопутствующий переезду на новую квартиру, когда по нескольку раз спотыкаешься об один и тот же удлинитель. Стефан стал еще мрачнее, Алекса – спокойнее, а Джессика и Мистером Джонсом – еще толще от сладостей и печенья, которыми их угощали рабочие.

Поговорить со Стефаном наедине не было никакой возможности – они все время были на людях. И тогда она решила запастись терпением, не выдавать своих чувств, присматриваться и не торопиться с выводами. Намерение разумное, но трудновыполнимое…

Как все круто изменилось за какие-то несколько месяцев! Еще в сентябре жизнь казалась ей такой прекрасной! Алекса была счастливой, довольной, была увлечена своей работой. А теперь ее преследуют сплошные неудачи. Взять хотя бы Стефана. Стоило ей войти в комнату, как он тут же уходил, даже не взглянув в ее сторону. Она не понимала, что происходит, и только спрашивала себя: «Что же я такое сделала?»

Ее болезнь – боязнь замкнутого пространства – обострилась, и ей приходилось больше бывать на людях. Проехать на автобусе, пройтись – неважно, куда и зачем, – лишь бы уйти из дома. Иногда ее поездки имели определенную цель – навестить Нору, пожилую даму, которой Алекса до сих пор покупала и относила домой продукты, – но чаще ее поездки были бегством, когда захлестывало нестерпимое чувство обиды и возникало желание побыть одной. Подальше от Стефана, потому что он ее совсем не любит.