Жизнь, театр, кино - Жаров Михаил - Страница 93

Но самое замечательное, что все хлопали меня по плечам, спине и в восторге кричали: "Поразительно! Феноменально! Молодец!".

Я недоумевал, но оказалось, со мной случилось то самое, что случается со всеми. Когда я впервые увидел себя на экране, то также не мог смотреть на свое изображение. Все казалось ужасным. То же самое произошло и сейчас: впервые услышав свой голос, я его не узнал, и мне казалось, что поет кто-то другой.

'Путевка в жизнь'. Режиссер Н. Экк. 'Межрабпомфильм. 1931 год.

Я с гитарой, рядом - режиссер Н. Экк , с микрофоном инженер по звуку Л. Бронштейн, у аппарата оператор В. Пронин. Все

волнуются!

Появление звука в кино не застало актеров театра врасплох, наоборот, слово расширило выразительные возможности актера и добавило новые, основные краски в его творческую палитру. Мысль нашла свое ясное выражение. Мы стали себя чувствовать в седле, как всадники на хорошей лошади, потому что драматический артист в немом кино тосковал по слову.

Вот так мы начали снимать "Путевку в жизнь".

Вокруг картины собрались интересные люди.

Николай Баталов завязал большую дружбу с человеком, с которого был написан его образ - воспитателя Сергеева. Это был комсомолец, очень любопытный человек, умница, начитанный, увлекался искусством, любил МХАТ и Баталова. Его звали Михаил Генрихович Типограф. Он работал в комиссии по ликвидации беспризорности. Знал души этих несчастных малышей, умел с ними ладить. Не было случая, чтобы он не завоевал доверия ребят, которых ему приходилось вылавливать в развалинах или в подвалах разрушенных московских домов и препровождать в детские приемники, куда они шли неохотно. Типограф помог Баталову найти верный подход - "зерно" роли. Несколько раз он брал с собой Баталова на "операции" и даже подарил ему для съемок свою кубанку и шинель.

Мустафа

Первым эпизодом, с которого начали съемку картины, была облава беспризорных в подвале разрушенного дома. На студии, в помещении бывшего ресторана "Яр", была построена двухэтажная декорация коридора и подвала. На роль Мустафы был отобран артист Новиков, на остальные роли были приглашены молодые ребята из театральных студий и ученики ГИК, в том числе из национальных отделений.

Съемки происходили ночью. На студию, кроме участников, почти никого не пускали.

Когда беспризорники заполнили декорацию для съемки панорамы общей сцены, мы увидели воспроизведенную с документальной точностью жизнь заброшенных ребят, жизнь, скрытую и тщательно оберегаемую от глаз взрослых.

Николай Экк трактовкой сцен показал, что он не только новатор в области техники кино, но и великолепный художник.

С обостренным чувством гражданской ответственности, ярко и смело он вскрыл ужасы, порожденные войной и разрухой.

Показом сцен, где действуют дети, он как бы взывал:

- Люди! Вы ответственны за жизнь и судьбы этих обездоленных детей! Присмотритесь и запомните!..

Моя первая съемка началась тоже в этом объекте: приход Жигана с девицей в подвал.

На эту вечернюю съемку собрались гости - члены комиссии по борьбе с беспризорностью, писатели, работники "Межрабпома". Я чувствовал себя, как в театре. Начал волноваться - в горле пересохло, мышцы напряглись, гибну!

К счастью, сразу играть не надо было; пока установили свет, поправили декорацию, грим, отрепетировали сцену (репетировал небрежно, маскируя волнение), я взял себя в руки и, оседлав ненужное волнение, направил его по существу действия сцены.

Режиссер Б. Барнет умел вдохновить актера и заставить его работать с полной отдачей сил. В фильме снимались Е. Кузьмина, Н. Боголюбов, Н. Крючков и я

Желающих попасть на наши съемки было много, особенно, когда узнали, что будут смотреть и слушать результат первых

двух дней съемки - к изображению уже был подложен звук. У просмотрового зала, который находился в подвале, стояла толпа. Все сотрудники студии рвались посмотреть на новое, интересное: "Говорят, просто чудо". В зале находились

исполнители ролей, члены съемочной группы и руководство студии.

Во время этого просмотра, который шел под аплодисменты, так все нравилось, всех поразил один парень, изображавший беспризорника. Эпизод был сделан следующим образом. Когда стоявшие на страже ребята крикнули, что идет милиция, все беспризорники попрятались кто куда успел - по углам, лестницам; залезали в валявшиеся бочки и ящики, оттуда их вытряхивали и вытаскивали.

Был снят монтажный кусок к этой сцене: из бочки

выглядывает беспризорный с лицом монгола, в приплюснутой дамской старой шляпе. Когда показалось его озорное лицо с узкими, хитро смотрящими глазами, да еще в шляпе, раздался дружный хохот, а когда он, смешно крикнув "ку-ку", опять спрятался, - зал разразился бурными аплодисментами.

- Кто это?

- Откуда?

- Да ведь это Мустафа!

- Лучше не найдешь!

- Покажите еще раз, это роскошная находка!

Так все, не сговариваясь, сказали в один голос:

- Вот это Мустафа!

И тут же, не выходя из зрительного зала, было решено: этого, никому не известного парня перевести на роль Мустафы, а Новикова перевести на другую, тоже очень интересную роль.

Артист, сыгравший этот эпизод, был немедленно приглашен, он оказался студентом Марийского отделения ГИК, Иваном Кырла.

Вот так бывает не только в сказке, где утром Золушка, а вечером - принцесса, но и в кино.

Иван Кырла имел необыкновенный успех в этой роли, по улице он просто не мог ходить. Низкорослый, коренастый, всегда веселый и модно одетый, он был избалован вниманием публики немедленно. Администраторы концертных организаций не преминули использовать этот совершенно головокружительный успех. Экк написал ему сцены на тему "Путевки в жизнь", которые он играл в своем костюме беспризорника. Его стали возить по всем городам Советского Союза. Успех и деньги вскружили голову, и он зазнался.