Аванпост - Резник Майкл (Майк) Даймонд - Страница 101

— Какое романтичное имя, — проворковала она.

— Ты действительно так думаешь? Мне-то казалось, что лучшие имена расхватали Ураган Смит и Могильщик Гейнс. — Я отошел к дальней стене рубки. — А где камбуз? Последний раз я поел еще до того, как приземлился на Генрихе III.

Стена отошла в сторону.

— Иди по коридору. Первая комната налево.

Едва я ступил в коридор, корабль чуть задрожал, словно мы попали в легкий ионный шторм, и я уперся руками в переборки, чтобы не упасть.

— О! — вскрикнула Леонора. А потом. — О! О! О!

— Извини, если сделал что-то не так, мэм, — сказал я. — Я не хотел доставлять тебе неудобств.

— Ты не доставляешь мне неудобств, — ответила она, и я мог поклясться, что услышал учащенное дыхание.

Что ж, я продолжал идти по коридору, а она вскрикивала при каждом моем шаге. Наконец я подошел к дверному проему по левую руку, вошел и очутился на камбузе, хотя такой камбуз я увидел впервые. По центру стояли стол и стул, а всю стену занимал пульт управления.

— Что будешь есть, Катастрофа Бейкер? — спросила Леонора.

— Сандвич и пиво, если тебя это не затруднит, мэм, — ответил я.

— Не затруднит. Видишь розовую кнопку, левее голографической надписи?

— Да.

— Нажми.

— А не надо говорить ей, что мне надо?

— Просто нажми, — повторила Леонора.

Я подошел и нажал.

— Bay! — промурлыкала Леонора.

— Что мне делать теперь, мэм? — спросил я.

— Теперь ты поешь.

— А где моя еда?

— На столе, — ответила Леонора.

Я сел, принялся за сандвич.

— Ты куда заботливее моей последний владелицы, — сообщила она.

— Я не твой владелец, мэм. Скорее, временный пользователь.

— Мы составили бы замечательную пару! Ты так не думаешь?

— Да, конечно, если ты захочешь, чтобы я и дальше пользовался тобой.

— О да! — прошептала она.

— А теперь, раз уж мы мужчина и корабль, как насчет того, чтобы проложить курс к Барликорну II?

— Исполнено.

— Так просто?

— Ну, мы могли бы добраться туда быстрее, настроив навигационный управляющий блок.

— Как это сделать?

Стенная панель ушла в пол, открыв новые мигающие лампочки, кнопки, диски приборов и тому подобное.

— Видишь маленькое колесо над Кью-клапаном? — спросила она.

— Да.

— Поверни налево.

— Как скажешь, мэм.

Я подошел, повернул.

— О, о, о! — вскричала она.

— Я причинил тебе боль, мэм!

— Не-е-ет!

— Это все или мне надо сделать что-то еще?

Я не представлял себе, что настройка навигационного компьютера требует стольких телодвижений, но в конце концов я, должно быть, причинил ей боль, так как она сказала, что больше не может, и я отошел от панели со словами, что задержка на пару часов — не проблема.

Полет занял два дня, но в ее компании я мог бы лететь и дольше. Она настаивала, чтобы я ел три раза в день, а я при первой возможности настраивал навигационный блок. Наконец мы приземлились на Барликорне II и вот тут я уловил нотки озабоченности в голосе Леоноры.

— Куда ты идешь?

— Хочу навестить давнего друга.

— Я еще увижу тебя?

— Конечно. Я не собираюсь провести остаток дней на Барликорне II.

В общем-то я намеревался провести здесь одну ночь, возобновив знакомство с Вечерней Звездой, большим специалистом по чужим сейфам, которая в свободное от основного занятия время танцевала в ночных клубах, благо внешность позволяла. Я пригласил ее на обед, мимоходом упомянул про Леонору, и, конечно же, она уговорила меня в тот вечер показать ей живой корабль.

— Она мила, — отметила Вечерняя Звезда, оглядев Леонору с носа до кормы.

— Как и ты. — Я поцеловал ее в шею, потом в ушко и начал раздевать. — А формы у тебя более возбуждающие.

— О, да ты шустрик! — Она захихикала и шлепнула меня по руке, но не так сильно, чтобы я ее убрал.

— Возможно, — ответил я, — потому что не видел своего свидетельства о рождении, — но друзья зовут меня Катастрофой.

В общем, мы возобновили близкое знакомство друг с другом в тени корабля, а когда я вез ее домой, она заявила, что ни одна женщина в здравом уме не назвала бы меня Катастрофой.

Но по возвращении на корабль меня ждал неприятный сюрприз.

— Никогда в жизни меня так не оскорбляли! — заявила Леонора.

— О чем ты говоришь?

— Стоило мне повернуться к тебе спиной, как ты соблазнил эту уродливую шлюху!

— Во-первых, она не уродливая, во-вторых, я от тебя не прятался. — Я решил, что должен заступиться за Вечернюю Звезду, поскольку она, в силу своего отсутствия, ничего не могла сказать в свое оправдание.

— И ты грязный! — продолжила Леонора. — Сними эту одежду и немедленно прими ванну!

— Можно подумать, что ты — мать, а не корабль.

— Ты сердишься?

— Да, есть немного.

— Хорошо! — фыркнула она. — Тогда мы квиты.

С того момента ситуация стала изменяться от плохого к худшему. Всякий раз, когда я говорил ей, куда надо лететь, она устраивала мне допрос с пристрастием на предмет женщин, с которыми я хотел повидаться. Она не посылала и не принимала субпространственные сообщения, если адресатом и, соответственно, отправителем значилась женщина. Если я разговаривал во сне и упоминал женское имя, она будила меня, чтобы узнать, о ком я говорил.

Наконец через три или четыре дня она объявила, что везет меня в звездную систему Плантагенет.

— Что происходит? — пожелал узнать я.

— Я так больше не могу! — ответила она. — Не могу сосредоточиться на навигации! Не могу рассчитать потребление топлива! Не могу вовремя засечь метеорные дожди и ионные штормы!

— У тебя болит голова? — посочувствовал я.

— Я страдаю от неразделенной любви, которая сводит меня с ума. Я постоянно думаю о тебе и при этом, ничего для тебя не значу.

— Конечно же, значишь, — ответил я.

— Как женщина?

— Как звездолет.

Исторгшийся из нее крик переполняла боль.

— Пожалуйста, извини, — попытался я загладить свою вину. — Я сожалею, что ни одна женщина не может устоять передо мной, но это происходит помимо моей воли. Такова участь всех героев.

Она не произнесла ни единого слова, пока мы не вошли в атмосферу Генриха II. А потом все-таки попросила, очень жалобно: