Ферма - Резаев Дмитрий - Страница 108

– Старший Хранитель!

…Трэш сидел на белом слоне. Слон шел церемониальной иноходью, иногда снисходительно кивая толпе, собравшейся по обеим сторонам улицы Слез, ведущий к зданию конгресса Системы. Сзади и впереди слона гарцевали на тонконогих скакунах гвардейцы во главе с Ле Горшем (разве его не убили?). Толпа что-то восторженно скандировала, но что именно, Сигизмунд Трэш разобрать не мог. Прямо по курсу вырастало здание Конгресса. У парадного входа Трэш уже мог различить переминающихся с ноги на ногу конгрессменов (как водится, болтунов и взяточников). Трэш злорадно усмехнулся.

Слон остановился. Гвардейцы помогли Трэшу спуститься на землю. Трэш, коснувшись земли, не сделал и шагу. Из толпы конгрессменов вышел спикер – Нат Имен. На вытянутых руках он торжественно нес золотой поднос, на котором горой были навалены превосходные сигары «Виллур», контрабандный ароматный, восхитительный, кружащий голову товар (нужно не забыть снять эмбарго с Уркана).

(Почему сигары?! Где постановление о назначении меня лордом-диктатором? Почему сигары?! Нет, сигары, конечно, – отличные. Хотя нужно попробовать… Настоящие сигары можно купить в Уизире, у Терка, ну в Арруне, наконец, у Этла. Хотя на вид ничего, и запах… При чем тут сигары?!).

Трэш приподнял свинцовые веки. Из серого тумана выплывал чей-то локоть, кусок затвора пушки, дымящаяся резина, оплавленный танковый трек. Из-за пушки появилась фигура Нат Имена. Он угодливо улыбался, протягивая Трэшу поднос с сигарами. Трэш огляделся. Его обступала толпа. Толпа что-то скандировала. Трэш мучительно вслушивался в этот радостный рокот, и наконец он понял, что они кричали (или это кричал он сам?):

– Клон не может быть лордом-диктатором.

Не может. Не может. Не может. Лордом. Диктатором. Не может.

… Самарин шел по лабиринту, состоящему из сотен зеркал. Они отражали его понурый профиль, тиражируя его, словно новую поп-звезду. Он шел, стараясь не смотреть на эту однообразную портретную галерею. Он шел и шел, ступая босыми пятками по холодным плиткам. Впереди была звездная ночь. Черная бездна. Он шел к ней, потому что знал: пора возвращаться назад.

…Харпер смотрел, как люди съеживаются, словно от внезапно наступившего холода. Съеживаются и тихо опускаются на землю. Так укладываются спать набегавшиеся за день дети. Они засыпают неодолимо, проваливаясь во что-то сладкое и мучительное, не оставляющее воспоминаний. В страну неизвестных снов. Харпер крутил головой, стараясь раздвинуть взглядом серый плотный живой туман.

…Трэш снова поднял веки. Серый туман оставался на месте, но он стал другим. Трэш понял это сразу. В голову ворвались легкость и ясность. Это был не туман, а дым от сигары. Над ним маячило чье-то лицо. Харпер. Огонь. Харпер сложил губы трубочкой и дунул. Спичка погасла, испустив молочный дух.

– А я смотрю, ты со слона упал и лежишь. А сигара, ха-ха, погасла. Ну я и дал тебе прикурить. Они мертвы. Все.

Трэш приподнялся на локте. Серого тумана не было и в помине. Насколько хватало взгляда, лежали Самарины. Казалось, что они безмятежно заснули в этом странном развороченном гиблом месте. Трэш испуганно вздрогнул, когда один из них вдруг зашевелился и попытался встать.

– Мертвы? – Трэш поднял на Харпера удивленный взгляд.

– Мертвы, Сигги. Это Алекс.

Самарин встал и, пошатываясь, подошел к слону. Ему хотелось обнять теплую живую ногу великана, покрытую добрыми морщинами и складками.

– Надо же, мы победили. Сэр, вы ничего не говорили мне о союзнике.

– О каком союзнике? – Трэш все еще не мог придти в себя, хотя ему было приятно видеть Ле Горша живым. Командир наемников уже успел переодеться и сверкал начищенными заклепками новенькой, отутюженной униформы. И даже бинт, покрывавший раненую руку, казался парадным аксельбантом.

– Насколько я понимаю, это было Суперпятно. Таганика рассказывал мне, что еще до эпохи клонов, даже до Системы, Пятен было много. Их уничтожали газовыми гранатами. И истребили почти всех. По крайней мере, о них никто не слышал несколько тысяч лет. Со временем рассказы о пятнах превратились в легенду. Он также говорил, что существовали суперпятна, своеобразные матки, из которых рождались обычные пятна.

– Старший хранитель один. И он действительно рождает духов-хранителей Матери Ассуны. Я ничего не перепутал, Мурк? Поздравляю с победой, Сигги.

Этл захлопнул дверцу спортивного автомобиля с открытым верхом. Одетый в черный балахон Мурк, скрестив руки на груди, стоял рядом. На носу темнела корка болячки – свидетельство схватки с Максом в Храме двух Святынь.

– Я говорил тебе, бледнолицый, что с духом-хранителем можно победить кого угодно. Даже ВБС. Вы не могли бы победить его самостоятельно, потому что с самого начала не верили, что это возможно. Хранитель помог вам. Теперь он ушел. Он еще слаб. Слишком много было убито пятен, которые были с ним одним целым. Но скоро он наберет свою силу, и тогда Уркан воцарится над Аквилоном.

– Да-да, конечно… – пробормотал Трэш.

– Войска заняли район Оз. А спецподразделения МБР, как доносит разведка, захватили Сити-Таун, – доложил Ле Горш.

– Гражданская война, – Харпер выглядел усталым, но счастливым.

– С уверенностью сказать не могу, – покачал головой Ле Горш, – сведения очень противоречивы. Я опасаюсь, как бы снова не пришлось вызывать вашего союзника. Система может двинуть сюда войска.

– Старший Хранитель слаб, ему ни к чему рисковать, пока он не набрал силу. Пусть бледнолицые уничтожают друг друга. Уркан уйдет.

– Эй, Мурк, ты всего лишь шаман, и не тебе решать, что делать урканским воинам. Тем более, когда мы победили, – Этл взял Трэша за локоть, – Сигги, значит, так. Отмена эмбарго, – он торопливо загибал толстые волосатые коричневые отростки, – льготный визовый режим, небольшая контрибуция, миллиарда три-четыре, ну и три дня на разграбление района Оз. Это уж ни ты, ни я остановить не сможем. Набег есть набег. Ну как, а?

Этл заглянул в глаза Трэша. Тот молчал, поджав губы.

Не может. Не может. Не может. Лорд. Диктатор. Не может. Клон. Не может.

Трэш потряс головой.

– Ну, ладно, черт с ним, с льготным визовым режимом, – не замечая состояния Трэша, Этл продолжал торговаться, моментально увлекшись, как это свойственно всем урканцам.