Палаццо Дарио - Рески Петра - Страница 49

На следующий день известие о его ужасном самоубийстве разнеслось по всему миру. «Единственный выстрел в висок» – стояло на первых страницах всех газет.

Погребение в Равенне было грандиозным. Присутствовал весь огромный клан Фантоцци, дети Вергато, его шурины и невестки, которые до дня его смерти не торопились помочь ему выбраться из финансового и юридического краха. Они ненавидели его за то, что сами передали ему бразды правления их корпорацией, а теперь в смиренном трауре сидели плотными рядами на церковных скамьях. Пришел и молодой священник церкви Иисуса, чтобы поддержать прекрасную Филомену в ее горе.

На Филомене было белое платье в черный горох. Французская haute couture101. Черный шарф и белые перчатки. Она выглядела божественно.

На следующий день она ушла в монастырь. Больше о ней никто ничего не слышал.

Так безжалостное проклятие Палаццо Дарио смахнуло с лица земли еще одного неординарного человека».

21

Маг Александр появлялся у них каждую пятницу с пяти до половины шестого. Говорил он мало, быстро проверял, как они выполняли его наказы и следовали последним наставлениям, и просил принести то горячей воды, то свечу и т. п. Чаще это делал Микель. Он приближался к магу с выражением безграничной покорности, как, посмеиваясь, говорил Радомир. Опустив голову, осторожно ступая и бормоча заклинания, Александр следовал по дворцу. «Абэк, вабэк, фабэк», – например. Или: «альбо, альбубу, цабулант, ипедия, транзония, абантросте… » Он заглядывал всюду – в сад, в колодец, где тут же нашли дохлую крысу, многочисленные кладовки, мансарду и гардеробную Радомира. Он ходил туда-сюда, размахивая букетами зажженных курящихся ароматических палочек. Во время церемонии очищения все должны были быть тише воды и ниже травы, что крайне возмущало Радомира, который не понимал, ради чего он должен жертвовать своей любимой телевизионной программой. Однажды Мария забылась и включила электрополотер. Маг чуть было не взорвался, и потребовался бы дополнительный сеанс, чтобы привести его в чувство, если бы не вмешалась Ванда и не уняла его.

В результате маг установил, что самым негативным местом является роскошная ванная Радомира. Поэтому он специально принес сушеные египетские травы, облитые воском и сахаром, чтобы с их помощью очистить это столь интимное пространство от злых чар. После этого сеанса по всему дворцу валялись прилипшие пучки травы. Мария замучилась, отдирая их.

– Тьфу, гадость какая! – сказал отец Ванды, когда она рассказала ему по телефону, что делает у них маг Александр. – Египетские травы в воске и сахаре! Я ведь знал, что североитальянские маги гороскопами вообще не занимаются. Почему ты не пригласишь pazzariello из Неаполя? Мне его посоветовал кавалер Лизи. Кавалер Лизи – вот настоящий специалист, не чета вашему шарлатану, этому магу Александру.

– Папа, а ты не догадываешься, что скажет Радомир, когда в его салоне вдруг запрыгает этот сумасшедший с палкой?

– Ну, раз не хочет, пусть не пеняет на последствия.

«Вот именно, – подумала Ванда. – Увы, одна капля еще не дождь. Радомир вообще-то и не заметил бы ничего».

Она с любопытством осмотрела кухонный стол. Рядом с раскрытым сборником кроссвордов лежали scorfari – головы скорпены, толстый угорь величиной с человеческую руку, морской окунь, мидии, кальмары и seppioline – тонкие почти прозрачные каракатицы. Когда не было гостей, Мария с особой страстью отдавалась кулинарному искусству. И теперь она разделывала морского окуня, не вынимая сигареты изо рта.

– Честно говоря, Ванда, он мне не нравится, этот экстрасенс. Только щеки надувает. Тоже мне вице-король собственной персоной, – сказала Мария, вычищая мидию. – Вчера я видела, как он со своим карликовым пинчером вышагивал по Кампо Санта Мария Формоза в мясную лавку на Калле-Лунга. Мясник назвал его «профессором», и Александр купил мясо за 500 000 лир. 500 000 лир! Пришлите мне на дом, сказал. Тутанхамон какой-то!

Мария поставила варить рыбу с морковью и зеленью. В сковороде она обжарила чеснок и лук. Затем обжарила во фритюре мидии и кальмары.

– Все? – спросила Ванда, с нетерпением ожидая, когда рыбный суп наконец-то будет готов.

В руках она вертела бутылочку со светло-желтой жидкостью того же цвета, что и суп.

Не обращая внимания на ее такое нетерпение, Мария вынула куски рыбы из бульона и положила их к мидиям и каракатицам. Затем влила туда стакан белого вина.

– Я все думаю, настоящий ли он.

Она процедила бульон и перелила его в кастрюлю с рыбой и другими дарами моря.

– Пока ничего страшного не стряслось, – ответила Ванда.

– Вот именно, пока, – сказала Мария и положила салфетку из штофной ткани на серебряный поднос.

Радомир смотрел «Формулу-1» по «Евроспорту» и хотел обедать один. Мария откупорила бутылку белого пичо и налила его в большой бокал. Наконец рыбный суп был готов. Мария налила обычную порцию Радомира в глубокую тарелку. Когда она отвернулась, Ванда открыла свою бутылочку. «Это всего лишь натуральная минеральная пищевая добавка», – подумала она и без тени сомнения вылила содержимое флакона в суп Радомира.

Несколько часов спустя Радомир все так же сидел перед телевизором и нашивал канты на очередной костюм. Это был костюм испанского гвардейца XVIl века. Золотой шлем, страусовые перья, красные чулки. Последнее творение Радомира. Ведь следующий карнавал не за горами. Был только конец августа, а он, как одержимый, работал над своей новой коллекцией.

– Я превращаюсь в развалину, – вздохнул он. – Шил всю ночь, как привязанный, и чувствую себя разбитым.

Ванда листала «Gazzettino».

– Завтра я даю ужин, – сказал Радомир, не отрываясь от работы. – Придут историк Алевизе Цорци, супруги Карраро, чета Маркиорелло. Тебе было бы полезно поприсутствовать.

– У меня встреча, извини, – сказала Ванда, продолжая листать «Gazzettino».

– Жаль. Я попросил Марию сварить еще рыбный суп. Сегодня у нее получился не суп, а поэма.

– М-м, – произнесла Ванда.

– Наконец она добавила туда шафран. Наконецто! Я несколько месяцев ей твержу: шафран, шафран, шафран! Рыбный суп без шафрана совсем не рыбный суп! Но ты ведь знаешь, какая Мария упрямая. Наконец-то до нее дошло.

– Конечно. Рыбный суп без шафрана все равно что Венеция без воды, – чуть расстроенно сказала Ванда.

– В последнее время ты часто пропадаешь, – ехидно сказал Радомир.

– Угу, – кивнула Ванда, пытаясь сосредоточиться на некрологах в «Gazzettino».

– Мужчина? – спросил Радомир.

– А кто еще может быть? – удивилась Ванда.

– Опять преувеличиваешь, – продолжал Радомир. – И кто он?

– Ты его знаешь.

– Нет! – воскликнул Радомир и ударил себя в грудь. – Значит, это правда, что о тебе болтают. Моя племянница связалась с гондольером!

– К сожалению, еще не совсем, – спокойно сказала Ванда и отложила «Gazzettino».

– Боже, как это вульгарно!.. С гондольером!..

– А недавно ты сам не мог на него наглядеться, – упрекнула его Ванда. – Примо здесь, Примо там. «Не правда ли, как он элегантен в своей гондоле? Не правда ли, как он грациозно держит весло?»

– На маскараде! – Радомир не изменил тон. – Люди из разных слоев общества хороши на маскараде! И не всегда все нужно понимать буквально. Люди их презирают!

– Он не только гондольер.

– А кто же еще? – язвительно спросил Радомир.

– Он – художник.

Радомир поджал губы.

– Это невыносимо, Ванда, Гондольер с амбициями живописца! Гротеск! И что же он пишет? Дворец дожей маслом? Или акварели рынка Риальто?

– Господи, Радомир, возьми себя в руки.

– Или, может быть, он модернист? Распиливает корову, а потом делает статую в формальдегиде? Или он свой дом синим фломастером разрисовал? Обдирает скелет и насвистывает?