Selbstopfermanner: под крылом божественного ветра - Аверкиева Наталья "Иманка" - Страница 46

— Мари, — Я оторвал ее руки от лица и постарался поймать бегающий рассеянный взгляд. — Мари, посмотри на меня. Я любил тебя все эти годы. Пока ты была с братом, я не позволял себе даже думать о тебе, но сейчас…

— Ты брат Билла, — смотрела она тревожно.

— Да, я брат Билла.

— Ты не можешь меня любить.

— Но я люблю тебя.

— Но ты брат Билла.

— И что?! — заорал я на нее и затряс за плечи. — Я не человек?! Я не могу любить тебя?!

— Ты родной брат Билла. Ты говорил, что я для тебя, как сестра. Ты живешь с другой женщиной, которую я считаю своей подругой!

— Я не живу с ней.

— Что ты врешь?

— Я не вру. Я не живу со Сьюзен уже месяц. С тех пор, как разрешил себе думать о тебе. Мари, ты больше не с Биллом, я свободен. Я люблю тебя и наших детей. Пожалуйста, дай мне шанс. Я все сделаю ради тебя. Я постараюсь быть тебе отличным мужем и не огорчать.

— Ты брат…

— Да-да, я брат Билла. Ты все обо мне знаешь. Давай хотя бы попробуем… Дай мне шанс.

— А что скажет Билл?

— Не поверишь, меня меньше всего сейчас волнует, что скажет Билл, что он подумает и даже не волнует, что он сделает. Я хочу быть с тобой. Сегодня я понял, что хочу иметь семью. Я, ты и дети. Наши дети.

— Но это дети Билла.

— Это мои дети. Посмотри на фотографии — у нас даже выражения лиц одинаковые.

— Том, я очень любила твоего брата. Ты сможешь жить с этим? — в ее глазах стояли слезы.

— Смогу.

— Он был самым-самым. Он навсегда останется для меня самым-самым.

— Смогу.

— Я носила под сердцем его детей. Ты сможешь каждый день видеть его детей?

— Смогу.

— И ты сможешь жить, зная, что я, возможно, все еще люблю его?

— Смогу. Ради тебя я все смогу. Дай мне шанс. Я уезжаю сегодня рано утром в тур. Меня не будет два месяца. Я хочу, чтобы ты подумала и решила, сможешь ли ты жить со мной — Томом, близнецом Билла. Я буду звонить тебе каждый день, каждую свободную минуту. Когда я вернусь, мы поговорим с тобой еще раз. Дай мне шанс, Мари. Я тебя не подведу.

Я не стал ее целовать перед уходом. Мари так забилась в угол, что я боялся, что она сорвется в истерику. Просто махнул ей рукой и вышел из квартиры. Проблема теперь только в одном — сообщить Сьюзен, что я с ней оказывается не живу. Боюсь, тут истерики не избежать.

Маленькая подборочка видео с твинсами:

Глава 10

Самое страшное — это сделать первый звонок после вчерашнего. Дома я появился всего на пару часов, чтобы собрать кое-какие вещи и забрать документы. Сью не спала. Ждала меня. Сидела в интернете и с кем-то болтала.

— Томми, милый, — обвила меня руками.

— Привет, — поцеловал я ее в висок. — Почему не спишь?

— Тебя жду.

— Я ненадолго. Вещи, документы…

— Я собрала все. Том… — посмотрела в глаза.

Я вздохнул и коснулся губами ее губ. Она мягко меня поцеловала, убрала с лица волосы, провела пальчиками по коже.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Сумасшедшая, — ласково улыбнулся я. — Ты через неделю превратишься в невменяемую истеричку. Сначала у тебя начнутся проблемы с разницей во времени. График будет скакать: тебе надо будет, то заставлять себя ложиться спать в пять вечера, то бодрствовать в три ночи. Потом у тебя все города превратятся в один, и ты начнешь путаться, где находишься, что за страна. Переезды, перелеты… неудобные полки в автобусах, гул мотора… Зачем тебе все это?

— Зато я буду рядом с тобой.

— Не стоит. Мы возненавидим друг друга через неделю.

Она обидчиво выпятила нижнюю губу. Я потрепал ее по голове и ушел в комнату. Надо собраться. Скоро выезжать. Черт… Только совершенно не понятно, как ей сказать, что я решил прекратить наши отношения? Не могу… Может, взять ее в тур и через неделю она сама от меня сбежит? Хорошая идея, кстати… У меня было полчаса на то, чтобы отогнать машину Мари. Я погрузил в тачку чемоданы, поцеловал на прощание Сьюзен, и уехал, сказав, что перегоню машину родителям. Мол, отчим обещал показать ее специалистам — «мозги» барахлят (они и правда барахлили, но не так критично). По дороге я заказал такси к дому Мари. Доехал до нее и занес ключи и документы от машины. Пусть пользуется, пока меня не будет. Мари спала. Алекс спал у нее под боком, Даниэль — в своей кроватке. Когда я пожелал ему слушаться маму и беречь ее, он сонно улыбнулся, дернув ручкой. Я усмехнулся. Мари как-то сказала, что, если дети улыбаются во сне, значит их целует ангел. Я не ангел, но почему-то было приятно, что мы с тем самым ангелом стоим у кроватки одновременно. Значит, все будет хорошо. Еще раз перед уходом посмотрел на спящую парочку — моя птичка, теперь и у тебя все будет хорошо, в лепешку расшибусь, но сделаю тебя счастливой, только дай мне шанс.

Автобус все дальше увозил меня от Берлина. Первый концерт в Дортмунде, потом Кёльн, Брюссель, Париж, Мадрид... Как раньше. Только работы теперь больше, ответственности еще больше, впрочем, денег тоже больше. Быть продюсером не так плохо с точки зрения артиста. Хотя я бы предпочел выходить на сцену в восемь вечера, отыгрывать свои полтора часа и валить обратно в номер, не заморачиваясь никакими проблемами. Теперь я постоянно буду на связи по телефону с кучей народу, а вечером буду падать в кровать и умирать до утра. Надо еще как следует продумать план наступления. Женщина любит ушами — эту аксиому я знаю с малолетства. «Много ли надо одинокой бабе? Приласкал, пару добрых слов сказал, она уши и развесила!» — утром со смехом обсуждали техники. Я стоял рядом, курил и… бесился. Нет, с Мари надо действовать осторожно. Будь она обычной женщиной, в которую я влюбился бы без памяти, то и проблем не было бы. Но у меня есть один колоссальнейший минус — я близнец ее бывшего мужчины и отца ее детей. И пусть она знает меня тысячу лет, пусть отличает по голосу и считает, что у меня глаза чуть-чуть темнее, но именно сейчас все это может испортить наши отношения. Я не хочу быть для нее всего лишь заменой брата. Я хочу, чтобы она принимала меня за меня. Да, я брат Билла, но я не Билл. И за два месяца я докажу ей это. Осталось только набраться смелости и позвонить, а я все оттягиваю и оттягиваю свой приговор.

— Мари, привет! — беззаботно улыбался я в трубку. — Как ты, моя хорошая?

— Это ты среди ночи шастал по квартире? — вместо приветствия.

— Я. Не хотел тебя будить.

Она облегченно выдохнула.

— А я решила, что у меня началась паранойя.

— Прости, что напугал. Я оставил тебе ключи и документы на машину. Если надо, пользуйся.

— Спасибо.

В голосе не было тепла, не было нежности, не было ничего. Я чувствовал, что она холодная и отчужденная. Я старался улыбаться, чувствуя, как замирает сердце, пропуская удары. Руки взмокли. По виску поползла капелька пота.

— У тебя все хорошо? — цеплялся я за разговор, отлично понимая, что она хочет его свернуть.

— Да, нормально.

— Позвони мне потом, ладно?

— Хорошо.

И всё. Спасибо, хорошо, да, нет… Исчерпывающие ответы.

— Ты не можешь говорить? — без всякой надежды спросил я.

— Да.

У меня как гора с плеч упала.

— Позвони, как освободишься, хорошо?

— Ладно. Пока.

— Пока, — сказал я уже коротким гудкам.

Она не перезвонила ни через час, ни через два. Я смотрел на телефон, проверял, работает ли звонок, а она все равно не звонила. А может, и не была она занята? Может, обманула и не хочет общаться? Дерьмо, я размышляю, как сопливая девка из колледжа, которая дала свой телефон любимому мальчику.

В голову ничего не шло. Я мог думать только о звонке. Более того, меня раздражало абсолютно всё и вся. Я срывался, кричал, курил. Мне не нравился отель, в который нас поселили. Меня бесил Кристофер, который создал мне проблемы дома своими звонками и вынудил врать. А когда я увидела на дисплее телефона имя Сью, меня тряхнуло, как от удара током. Я пропустил пару звонков, на всякий случай мысленно подготавливаясь к скандалу, и ответил на вызов.