Зажги меня - Мафи Тахира - Страница 66

Он медленно кивает.

– Но… ты не хочешь об этом говорить, – подхватываю я, вспоминая, как это было всякий раз, когда я расспрашивала его про это кольцо.

Я просчитываю ровно десять секунд, и он продолжает.

– Мне никогда не было разрешено получать подарки. – На этот раз голос его звучит очень тихо. – Ни от кого. Отец ненавидел саму идею дарить подарки. Он ненавидел дни рождения и праздники. Не позволял никому дарить мне хоть что-нибудь, особенно это касалось матери. Он пояснял это тем, что принятие подарков сделает меня слабым, что, принимая их, я стану рассчитывать на милосердие других людей.

– Но мы с матерью прятались, – продолжает он. – Вдвоем. – Он смотрит куда-то вдаль, его взгляд и мысли сейчас находятся где-то совсем в другом месте. Был мой шестой день рождения, и она захотела спрятать меня, потому что знала, что он задумал сделать со мной. – Он часто моргает. Голос его переходит в шепот, почти лишенный эмоций. – Я помню, как у нее дрожали руки. Я хорошо это запомнил, потому что все время смотрел на ее руки. Она прижимала мои ладони к своей груди. И она носила это кольцо. – Он немного успокаивается, вспомнив что-то. – Я не очень много украшений видел в своей жизни и не совсем понимал, что это такое. Но она увидела, как я смотрю на него, и ей захотелось отвлечь меня. Она хотела меня чем-то отвлечь.

Я понимаю, что еще немного, и мне станет плохо.

– И тогда она рассказала мне одну историю. Про мальчика, который родился с ярко-зелеными глазами, и про мужчину, которого так поразили эти глаза, что он объездил весь свет, чтобы найти камень точно такого же цвета. – Голос его снова переходит на шепот, такой тихий, что я едва его слышу. – Она сказала тогда, что этот мальчик – я. И что кольцо было сделано из того самого камня, и тот мужчина отдал ей его в надежде, что оно когда-нибудь достанется мне. Она добавила, что это был подарок на мой день рождения. – Он замолкает и тяжело дышит. – Потом она сняла кольцо и надела мне на указательный палец, добавив при этом: – Если ты спрячешь свое сердце, он никогда его у тебя не отнимет.

Уорнер смотрит на стену.

– Это единственный подарок, – говорит он, – который я получал в своей жизни.

Я сглатываю слезы, которые медленно прожигают мне горло.

Глава 47

Весь день я чувствую себя как-то странно.

Как будто у меня образовался выходной. Кенджи возбужден, ему очень хочется хоть на время вырваться с базы. Он горит желанием проверить мои возможности на открытом воздухе, в новом месте, все остальные тихо завидуют нам. Поэтому предполагается, что я должна быть счастливой и с нетерпением ждать этого момента.

Но я всего-навсего чувствую себя как-то странно.

Мой мозг представляет собой какое-то дикое, невероятное место, и это, я полагаю, потому, что до сих пор не могу вытряхнуть из головы рассказ Уорнера. Я все время представляю его таким, каким он был давно. Маленьким перепуганным мальчонкой.

Никто не знает, куда он направляется сегодня. Никто не знает глубины его чувств. И он внешне ничем себя не выдает. Он спокоен, как всегда, контролирует каждое свое движение и слово.

Кенджи и я должны очень скоро встретиться с ним.

Мы проходим через выход в стене с оружием, и я впервые вижу тот путь, которым Уорнер привел их всех сюда. Мы пересекаем стрельбище.

Вдали я вижу маленькие кабинки с мишенями, расположенными в нескольких сотнях метров от нас. Но сейчас тут никого нет. Наверное, именно здесь Уорнер тренируется в стрельбе.

В конце дорожки находится дверь, и Кенджи распахивает ее. Теперь ему не нужно даже дотрагиваться до меня, чтобы я стала невидимой, и так путешествовать нам гораздо удобнее. Мы можем свободно перемещаться, только я не должна отдаляться от него более чем на двадцать метров. Это позволит нам чувствовать себя спокойнее, когда мы будем работать в условиях, подобных сегодняшним.

И вот мы оказываемся уже с другой стороны двери.

Мы находимся в огромном складском помещении.

В длину оно, наверное, метров двести и высотой в два раза больше. Я еще в жизни не видела такое количество коробок и ящиков. Понятия не имею, что в них находится. Да сейчас мне и некогда размышлять на эту тему.

Кенджи ведет меня по лабиринту проходов.

Мы минуем всевозможные коробки, осторожно перешагивая через провода от механизмов, которые передвигают тяжелые грузы. Тут бесконечные ряды ящиков, и снова ряды, и опять ряды… Но все это сложено достаточно аккуратно, и я заметила, что повсюду имеются таблички. Правда, они находятся далеко от меня, и нет возможности прочитать, что там на них написано.

Когда мы подходим к концу этого гигантского склада, я вижу две огромные двери. Здесь, очевидно, начинается зона разгрузки танков и грузовиков. Тут Кенджи хватает меня за руку и держит поближе к себе, потому что сейчас мы проходим мимо охраны, выставленной у самых дверей. Затем мчимся по гаражу мимо многочисленных грузовиков, и наконец попадаем именно в то место, где у нас назначена встреча с Уорнером.

Как жаль, что Кенджи не было рядом, когда мне чуть раньше нужно было сначала уходить с базы, а потом снова возвращаться сюда же. Как было бы здорово – просто и с достоинством пройти мимо охранников, а не чувствовать себя неизвестно кем, прячась под скатертью тележки на колесиках и с ужасом цепляясь за ее ножки.

Уорнер прислонился к танку в ожидании нас.

Двери его открыты. Уорнер оглядывается по сторонам, создавая впечатление, что следит за какими-то погрузочными работами вдалеке. Мимо него проходят солдаты, и он приветственно кивает им.

Мы незамеченно проникаем внутрь танка.

И только я собираюсь прошептать Уорнеру, что мы на месте, как он сам подходит к пассажирскому месту и, произнеся «Береги ножки, дорогая», просто захлопывает дверцу.

Потом сам забирается внутрь с другой стороны. И мы двигаемся с места.

Мы с Кенджи до сих пор невидимы.

– Откуда тебе известно, что мы уже здесь? – тут же интересуется Кенджи. – Ты что же, обладаешь способностью различать невидимых людей?

– Нет, – отвечает Уорнер, глядя вперед на дорогу. – Я только чувствую ваше присутствие. В большей степени, ее присутствие, конечно.

– Правда? – удивляется Кенджи. – Дико как-то даже слышать. Ну и как чувствуется мое присутствие? Как арахисовое масло?

Но Уорнер даже не улыбается.

Кенджи прокашливается:

– Джей, давай поменяемся с тобой местами.

– Зачем?

– Мне кажется, твой бойфренд дотрагивается до моей ноги.

– Не льсти себе, – отзывается Уорнер.

– Нет, давай все-таки поменяемся, Джей. У меня почему-то по всему телу мурашки бегают. Дерьмо какое-то! Мне кажется, он вот-вот пырнет меня ножом.

– Ну хорошо, – вздыхаю я и пытаюсь перелезть через него, но это очень сложно сделать, особенно если принять во внимание, что я не вижу ни своего тела, ни его.

– Ой! Проклятие!.. Ты сейчас чуть не лягнула меня прямо в лицо.

– Прости! – Я пробираюсь у него между колен.

– Двигайся вперед, – советует он. – Боже, сколько же ты весишь…

Он вдруг дергается сам и выскальзывает из-под меня и уже со своего нового места подталкивает меня вперед.

Я падаю на колени Уорнеру лицом вперед.

Мне слышно, как он тихонько охнул, и я тут же пытаюсь слезть с него. При этом я жутко краснею, и благодарю небо за то, что сейчас меня никто не видит.

Мне хочется щелкнуть Кенджи по носу.

После этого никто больше не произносит ни слова.

Мы приближаемся к неконтролируемой территории, и пейзаж начинает меняться. Простые дороги, наполовину мощеные, без дорожных знаков, уступают место старым дорогам нашего прежнего мира. Дома покрашены в такие оттенки, которые когда-то были достаточно яркими, по обеим сторонам дороги расположились тротуары, по которым дети могли в полной безопасности путешествовать из школы до дома. Сейчас эти дома разваливаются.

Впрочем, все тут заброшено и все распадается на части. Окна заколочены. Лужайки заросли и покрыты инеем. Зимний ветер несет с собой свежесть, и даже если вид данной местности кажется слишком мрачным, остается надежда, что вот пройдет зима и, кто знает, может быть, все здесь будет выглядеть по-другому.