Мир, где все наоборот - Коган Татьяна Васильевна - Страница 36

Неделей позже Сан Саныч прочитает в газетах информацию, которая подтвердит его подозрения. Но тогда, спасаясь бегством от неясной опасности, он доверял только внутреннему голосу. Ему казалось, ехал домой втрое дольше обычного, хотя гнал прилично. Беспрестанно поглядывал в зеркало заднего вида, но погони не заметил.

Анька встретила хозяина надрывным лаем, как будто все уже прекрасно знала.

– Сиди и жди! – приказал он. И собака мгновенно успокоилась. Села и стала ждать.

Тубису понадобилось пятьдесят минут, чтобы сделать необходимое. Царевну он планировал умертвить в конце месяца – с ней и в начале отношений было скучно, а теперь и подавно. Выглядела она отвратительно, почти не разговаривала, только подвывала порой, как та собака. Удручающее зрелище. Когда он вошел в комнату и сообщил об экстренной разлуке, пленница никак не отреагировала. И даже когда Тубис сдавил ее шею, Царевна лишь вяло дернулась и уставилась на него своими глупыми коровьими глазами. Тубис смотрел в них, пока они не потухли. Затем поднял на руки бездыханное тело и отнес на кухню. Тусклая, спутанная коса волочилась по полу мертвой змеей.

Побросал в сумку самое необходимое: деньги, документы, смену белья и старую шахматную доску, память о единственному друге. Коллекцию с волосами своих жертв брать не стал – слишком рискованно. Если он вдруг попадется с этим добром, уже не открутится. Прихватил только Тамарин локон. Слишком дорог.

Зажег несколько свечей, открыл на кухне газ на плите. Постоял на пороге, мысленно прощаясь с домом, какое-то время служившим ему надежным прибежищем, и покинул его. К тому моменту, когда полиция и пожарные подъехали к полыхавшему дому, Тубис с собакой выходил из поселка к лесу, мимо пустыря – там, где их вряд ли могли увидеть. Этой заброшенной тропой уже давно никто не пользовался.

Позднее в местных новостях сообщат, что найденные на месте пожара обгоревшие останки человеческого тела принадлежат студентке пединститута, 19-летней Оксане Л., пропавшей два месяца назад. Оперативникам удалось составить фоторобот предполагаемого убийцы, однако какими-либо другими данными следствие не располагало. Дом, в котором преступник держал свою жертву, был арендован через риелторское агентство по поддельным документам. Районная прокуратура взяла расследование уголовного дела на особый контроль.

После едва не случившегося провала Тубис надолго затаился. Переехал в другой город и погрузился в свойственную обыкновенному человеку суету. Поселившийся внутри страх не позволял расслабиться. Часто ему снился один и тот же кошмар, повторяющийся до мелочей: задушенная Царевна вдруг оживает и начинает кричать. Так громко, что закладывает уши. На крик сбегаются соседи, кто-то вызывает ментов. И стоит он, растерянный, и не может пошевелиться, будто окаменел. А Оксана тычет в него пальцем и твердит:

– Это он меня убил! Он меня убил, он, он!

Разъяренная толпа поворачивается в сторону Тубиса и начинает медленно наступать. Лица людей перекошены от злобы, и нет сомнения в том, что с ним собираются сделать. Он понимает: еще мгновение – и его разорвут на части. Он бросает последний взгляд на Царевну и видит, как она похорошела. Свежая, такая симпатичная, спасу нет. Точь-в-точь как в день их встречи. Только коса почему-то растрепанная и замызганная – словно в грязи вывалялась. И так страшно ему становится от этой ужасающей дисгармонии, что дыхание сбивается. Он хватает ртом воздух, но тщетно – кислород в легких убывает, и перед глазами уже плывут темные пятна. В ту самую секунду, когда удушье становилось невыносимым, Тубис просыпался и долго сидел на кровати, переводя дух и вытирая холодный пот.

Со временем слабеет даже самый сильный страх. Однажды утром по дороге на работу Сан Саныч понял, что ужасно скучает без возлюбленной. Тем же вечером, купив инструменты и отделочные материалы, он принялся за ремонт подвала. К тому моменту, когда помещение было готово, он окончательно созрел для очередной охоты.

Не было тайной причины, объясняющей, почему Тубис остановился у этого кафе с бестолковым названием. Он устал от поисков. Он был голоден и решил довериться случаю. Пусть судьба сама сделает выбор. Прислонился к стеклянной стене остановки и пробормотал под нос:

– Что ж, пусть будет третья. Третья женщина, которая выйдет из этого кафе.

Официантка двинулась было к новой посетительнице, но Рита остановила ее:

– Даша, погоди. Я сама ее обслужу.

Официантка пожала плечами, явно не одобряя чудачества владелицы заведения, и, ни слова не говоря, отдала ей меню. Рита хотела объяснить девушке, что нет ничего дурного в том, чтобы интересоваться людьми, и что эта сердитая брюнетка кажется ей необычной особой, но промолчала. Все-таки работодатель не должен отчитываться перед наемным сотрудником.

– Здравствуйте. – Рита вручила посетительнице меню и жизнерадостно улыбнулась.

Лиза достала из сумки сигареты и, не глядя на девушку, велела:

– Принесите мне воды.

– С газом или без?

– Без.

– Одну минуту. – Рита задержалась чуть дольше положенного, надеясь встретиться взглядом с посетительницей. Напрасно. Та не замечала никого вокруг. Курила сигарету, глядя в пространство и все глубже погружаясь в свои мысли.

Лиза думала о том, что у жизни нетривиальное чувство юмора. Едва уверишься в своей неуязвимости, как на пути возникает неведомый доселе враг. Она справится с ним. Ее мозг способен укротить любое чувство, даже такое одуряющее, как любовь. Другое дело, что этот процесс потребует много усилий. Гораздо больше, чем Лиза привыкла отдавать. Казалось бы, она только намечает предстоящий удар, а уже выбилась из сил. Проклятые эмоции! Проклятый Джек!

Она представила, как избивает его, связанного, железным прутом. Ломает кости, разрывает мышцы, разрушая ненавистное и желанное тело. Джек корчится от боли и кричит, умоляя остановиться, но Лиза лишь крепче сжимает орудие пытки. Он заслужил эту боль. Даже сейчас, когда любой признался бы в чем угодно, лишь бы прекратить эту муку, Джек не произносит самых важных слов. Единственных слов, в которых так нуждается Лиза.

Рита стояла у барной стойки, исподволь посматривая на странную брюнетку за столиком у входа. Когда той принесли минеральную воду, она машинально взяла стакан, отпила половину и снова уставилась в пустоту. Риту подмывало подойти и заговорить, но она не решалась потревожить усталую задумчивость женщины. В самом деле, что за привычка – приставать к гостям? Словно других занятий нет.

Между тем посетительница неожиданно засобиралась. Порывисто встала, положила на столик пару сотенных купюр и направилась к выходу. Сама не понимая зачем, Рита поспешила за ней и у самой двери окликнула:

– Простите!

Лиза обернулась и с удивлением уставилась на нее:

– Вы мне?

Рита виновато улыбнулась:

– Да, простите, я хотела спросить…

Черная изломанная бровь метнулась вверх:

– О чем?

Молчание затянулась, и Лиза раздраженно повторила:

– О чем вы хотели меня спросить? У вас секунда.

Две молодые девушки, весело переговариваясь, подошли к выходу, намереваясь покинуть кафе. Лиза посторонилась, уступая им путь.

Рита смешалась от враждебного взгляда. В глазах незнакомки плескалась такое гнетущее, горькое, неизлечимое сумасшествие, что хотелось бежать со всех ног, лишь бы не находиться рядом.

– Извините, я ошиблась, – выдавила Рита и поспешно удалилась.

– Идиотка, – довольно громко сказала Лиза и вышла на улицу, в солнечный мартовский день, где мгновенно позабыла о глупой официантке.

Она медленно брела к парковке, раздумывая, каким образом раздобыть сильнодействующий яд, и не замечала широкоплечего мужчину в грязно-сером пальто, следовавшего за ней по другой стороне улицы.

Глава 20

Макс застегнул ширинку и повалился в широкое кресло, лениво наблюдая, как красивая большеротая блондинка медленно одевается: сначала натягивает один чулок, затем второй, потом ныряет в узкое черное платье и ловко застегивает молнию на спине.