Сознающий ум. В поисках фундаментальной теории - Чалмерс Дэвид - Страница 115

Я не уверен, каким именно должен быть релевантный ограничительный критерий, но это не означает, что его вообще не могло бы существовать. Могло бы оказаться даже, что ограничительный критерий ограничил бы соответствующие информационные пространства так, что вычеркнул бы информацию в простых системах, таких как термостаты. Моя интуиция состоит в том, что ограничитель двуаспектного принципа может существовать, но он все же мог бы и не вычеркивать информацию в простых системах, таких как термостаты. Пролиферация множества родственных опытных переживаний в мозге кажется мне более контринтуитивной, чем наличие переживаний у простых систем, хотя ни там, ни здесь вопрос нельзя считать предрешенным. В любом случае, при доработке прототеории в теорию были бы возможны самые разные варианты.

5. Метафизика информации

Но остается вопрос: каким образом надо понимать онтологию двуаспектной концепции информации? Насколько всерьез мы принимаем эти рассуждения об информационных пространствах и информационных состояниях: есть ли они лишь полезные конструкты, или же они в известном смысле онтологически фундаментальны? Является ли информация первичной, или же первичным в действительности оказывается физическое и феноменальное, а информация — это лишь полезное связующее звено?

Все это можно было бы истолковать множеством разных способов. Наиболее простым и наименее рискованным решением было бы признать физическую реализацию информации и феноменальную реализацию информации совершенно отдельными характеристиками, лишенными онтологической связи помимо законосообразного соединения и некоего структурного изоморфизма. Онтология при этом остается прямолинейной онтологией дуализма свойств, с физическими свойствами, отдельными феноменальными свойствами и законосообразной связью между ними. Рассуждения о «двуаспектности» должны пониматься здесь в дефляционистском ключе: это просто цветастая характеристика двух различных видов коррелятивных свойств со сходной структурой. И информация — всего лишь полезный инструмент, используемый при характеристике этой общей структуры: она не соответствует чему-либо онтологически «глубокому».

Такой взгляд на вещи может быть абсолютно верным, но здесь имеются и более интересные возможности. Большинство из них связано с более серьезным отношением к роли информации. Ниже я рассмотрю один из вариантов реализации этих возможностей. Читатель предупрежден, что обсуждение будет проходить в плоскости спекулятивной метафизики, хотя, если мы хотим разобраться с онтологией сознания, нам едва ли удастся избежать обращения к спекулятивной метафизике.

Физики порой высказывают предположение, что информация является чем-то фундаментальным для физики вселенной, и даже что физические свойства и законы могут быть производными от информационных свойств и законов. Эта концепция — «все из бита» — выдвинута Уилером (Wheeler 1989, 1990) и Фридкиным (Fredkin 1990) и рассматривается также в статьях Журека (Zurek 1990) и Метцке (Matzke 1992, 1994). Если это так, мы смогли бы дать информации более серьезную роль в нашей онтологии. Чтобы лучше все это представить, я рассмотрю один из главных путей трактовки информации как чего-то фундаментального в физике. Это не единственный способ преподнесения идей «всего из бита» (в частности, он несколько отличается от трактовки Уилера[175]), но он кажется мне, возможно, самым естественным для обоснования этого понятия. Как мы увидим, эта интерпретация тесно переплетена с «расселианскими» идеями, обсуждавшимися в четвертой главе (с. 197–200).

Данный подход опирается на то наблюдение, что в физических теориях фундаментальные физические состояния фактически индивидуализируются как информационные состояния. Когда мы смотрим на такие параметры, как масса или заряд, мы видим лишь элементарное пространство небезразличных различий. Физика ничего не говорит о том, что такое масса, или что такое заряд, она просто указывает ряд различных значений, которые могут иметь эти параметры, и она сообщает нам, какое влияние они могут иметь на другие параметры. Пока речь идет о физических теориях, конкретные состояния массы и заряда с тем же успехом могли бы быть чисто информационными состояниями: значение имеет лишь их локализация в информационном пространстве.

Это отражается в том факте, что физика не накладывает на себя никаких обязательств относительно способа реализации этих состояний. Для целей физической теории будет пригодна любая реализация этих информационных состояний, не нарушающая структуру каузальных или динамических отношений между ними. Ведь, в конце концов, пока форма этих отношений остается неизменной, физическое будет выглядеть одинаково для наших перцептивных систем: у нас нет доступа к каким-либо дополнительным свойствам, реализованным в физическом мире, кроме как к форме каузальной сети (исключение возможно лишь в том случае, если наши феноменальные свойства напрямую увязаны с реализующими свойствами).

Иногда даже говорили, что вселенная могла бы быть гигантским компьютером. Фридкин (Fredkin 1990) допускал, что вселенная могла бы быть колоссальным клеточным автоматом, реализованным на базовом уровне в громадной структуре битов[176]. Высказывалось и предположение (Leckey 1993), что все пространство-время могло бы основываться на вычислительном процессе, с отдельными регистрами для каждого из фундаментальных параметров, реализованных в мире. Покуда у этих регистров будут сохраняться надлежащие каузальные отношения, существа этого мира не будут замечать изменений. Пример с компьютером иллюстрирует наличие великого множества возможных способов реализации «известных» нам физических сущностей; важно лишь, чтобы какие-то сущности играли надлежащие каузальные роли. Это можно считать частью «метафизики физики»: спекулятивных рассуждений об онтологии, фундирующей каузальную структуру самого пространства — времени.

Сама физика, конечно же, не занимается такого рода метафизикой. Физика может оставаться совершенно нейтральной по отношению к этим вопросам о реализации тех параметров, о которых она говорит, а в действительности и по отношению к вопросам о том, «реализованы» ли подобным образом эти параметры вообще. В той мере, в какой речь идет о физике, состояние мира могло бы и исчерпываться информационным описанием. Если в нем и есть какие-то дополнительные базовые «реализующие» свойства, они не играют прямой роли в физических теориях. Так что могло бы возникать искушение вообще избавиться от них.

Это привело бы к картине мира как мира чистой информации. Каждому фундаментальному параметру такого мира соответствует информационное пространство, и при допущении физикой реализации этих параметров реализуется и информационное состояние соответствующего пространства. Пока эти информационные состояния соотносятся друг с другом надлежащим образом, все будет, как должно. Согласно этой картине мира, сказать тут больше нечего. Кроме информации, ничего нет.

Именно так я понимаю мир, где «все из бита». Эта концепция не лишена какого-то странного очарования: мир как чистый информационный поток, где нет никакой дополнительной субстанции. (В некоторых вариациях этой концепции может допускаться также пространство — время как элементарный каркас с внедренными в него информационными пространствами; в других версиях само пространствовремя рассматривается как то, что конституируется отношениями информационных пространств.) Мир есть всего лишь мир элементарных различий, а также каузальных и динамических соотношений между ними. Согласно этой концепции, ошибочным было бы пытаться сказать о мире что-то еще.

С этой картиной мира связаны две главные проблемы. Первая идет от самого сознания. Кажется, что в нем есть что-то выходящее за пределы чистого информационного пространства. Феноменальные свойства имеют внутреннюю природу, не исчерпываемую их расположением в информационном пространстве, и возникает ощущение, что чисто информационное видение мира не оставляет места для этих внутренних качеств.