Огненный шар. Повести и рассказы - Немцов Владимир - Страница 126

Огромный круглый аквариум стоял у окна. В воде отражались бронзовые вазы с цветами. От пола до потолка, почти во всю стену, синело окно. Оно было открыто, и легкий ветерок скользил по воде, оставляя на ее гладкой поверхности еле заметную рябь. По сторонам от окна — высокие пальмы, с перистыми листьями под потолком. Праздничную обстановку зала дополняла необыкновенная люстра из сотен стеклянных цветов: голубых колокольчиков, бледных лилий, синих анютиных глазок, маков и желтых тюльпанов.

Красные и золотые рыбки с бледными прозрачными хвостами плавали в зеленоватой воде аквариума, освещенной изнутри слабым рассеянным светом.

Сандро задержался в этом зале. Он заметил, как вдруг заколыхалась тяжелая портьера у окна. Осторожно подойдя к окну и положив руку на металлический каркас аквариума, он хотел было приподнять зеленый бархат занавеси. Железо каркаса вдруг стало горячим. Сандро отдернул руку. Со злостью распахнул портьеру. За ней никого не было.

Он подул на обожженные пальцы, и в нем опять заговорил экспериментатор. Можно ли успокоиться до тех пор, пока не выяснишь этого неизвестного явления.

Снова дотронулся до каркаса, но ничего не почувствовал.

Пожав плечами, Сандро взялся за бронзовую ручку окна. Острая боль, будто коснулся он раскаленной плиты, заставила его вскрикнуть.

Чудеса какие!…

Он притронулся еще раз — никакого впечатления.

«Нет, такие сказки мне совсем не нравятся, — думал Сандро, помахивая обожженной рукой. — Надо приложить что-нибудь холодное», — и прикоснулся к стеклу. Приятная прохлада успокаивала боль. Вдруг и стекло стало горячим. Сандро снова отдернул руку.

Вода в аквариуме кипела, выплескиваясь через край. Золотые, красные и вуалехвостые рыбы трепетали на поверхности, будто варились в сказочной ухе для гостей дворца.

Кипение прекратилось сразу.

Ни одного пузырька не поднималось со дна. Сандро не мог удержаться и сунул руку в аквариум. Вода оставалась холодной, а на поверхности плавали мертвые рыбы.

Сандро покачал головой и, все еще под впечатлением увиденного, подошел к двери в соседний зал. Случайно взглянул на стеклянную табличку: «Постоянная выставка. Горные богатства нашего района».

Он открыл дверь и прежде всего увидел стеклянные витрины, укрепленные на подставках из блестящих изогнутых трубок.

Возле одной из витрин стояла фигура в синем комбинезоне. Это была мотоциклистка. Низко наклонившись, она что-то рассматривала…

Осторожно, чтобы она его не заметила, Сандро подошел к окну, закрытому темно-синим занавесом, откуда было удобнее наблюдать за тем, что ее интересовало. Тут Сандро случайно зацепил оконную раму.

Девушка вздрогнула и обернулась.

В тот же миг зазвенели стекла в окне и какая-то страшная сила ударила Сандро по затылку. Он закричал. Острая обжигающая боль электрическим током пронеслась по телу. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и Сандро потерял сознание.

Опыты Омегина

Да, именно об этих опытах я и хочу рассказать для того, чтобы вам было ясно дальнейшее развитие событий.

Случай с нашим техником Сандро Беридзе, тот, о котором я только что упоминал, был тесно связан с испытаниями установки Омегина. Впрочем, разрешите начать с того самого момента, когда возле Дворца культуры я увидел подъезжающую машину с медным цилиндром.

Вы помните, — из нее вышел Омегин.

Протягивая руки и широко улыбаясь, он направлялся ко мне.

— Вот теперь и я могу показать вам опыты… — басовито пророкотал он.

— Какие? — нетерпеливо спросил я.

— Одну минутку… — Омегин подозвал коменданта. — Машину поставьте во дворе.

Он взял меня под руку и, шагая вслед за машиной, продолжал прерванный разговор:

— Итак, вы спрашиваете о моих опытах? Я, дорогой коллега, понимаю, что спросили вы не из любопытства. Мы с вами занимаемся общим делом. Вы ищете металл, а я, по силе возможности, защищаю его от коррозии. За последнее время врагом своим считаю обыкновенную ржавчину.

Трудно было этому поверить.

— Вы занимаетесь защитой металла?

— А почему вас это удивляет? — все так же весело спросил Омегин. — Я хочу идти по двум путям: замены металла, где это возможно, и сохранения его от гибели, то есть от ржавчины.

— Каким же образом вы это делаете? — спросил я.

И Омегин рассказал подробно.

Еще во время войны был изобретен советскими инженерами реактив, названный ими «уникод». Он уничтожал ржавчину на железе и применялся для очистки оружия, если оно долго пролежало под снегом или в воде. Омегин вместе со своим коллективом работал над усовершенствованием реактива. Еще в Москве он изобрел два состава, которые не только уничтожали ржавчину, но и предохраняли от нее металл. Реактив номер один полностью снимал ржавчину, а реактив номер два как бы закреплял на металле его зеркальный блеск. После этого никакие сырость и вода на него не действовали.

В пятом секторе склада трофейного лома, отведенном для опытов Омегина, он покрывал этим составом танковую броню, разорванные орудийные стволы, детали автомашин и другие металлические предметы, изготовленные из самых различных марок стали, в том числе и таких, в состав которых входят молибден, хром, кобальт и другие металлы.

Исследователи из пластмассового дома хотели установить, как влияет разработанный ими состав на различные сорта стали. Через некоторое время на поверхности металла появлялась характерная для этих опытов красно-бурая ржавчина.

— Товарищ Ярцев рассказал мне о ваших ночных похождениях на складе, улыбаясь, говорил Омегин. — Вы там видели, что под бурым налетом ржавчины скрывался совершенно чистый, словно отполированный до зеркального блеска металл. Сознайтесь, это вас сильно удивило? — спросил он.

Я вспомнил, как Сандро написал пальцем на танковой броне букву «С». Под липкой мазью светилось зеркало.

Мне пришлось сказать, что мы многому удивлялись и особенно тому, как эта зеркальная сталь, предохраненная им от ржавчины, через некоторое время лопалась и распадалась на куски. Так было и с болтами у нашей машины. Тут же я высказал предположение, что шофер взял их из очередной партии лома, доставленного на завод «Белогорсксталь» для переплавки.

— Совершенно верно, — спокойно согласился Омегин и посмотрел на горизонт:. Скоро светать начнет… Как у вас там, готово? — крикнул он кому-то в машине.

Я рассердился. Омегин явно пытался увильнуть от ответа.

— Что «верно»? — переспросил я. — То, что сталь лопается, или то, что шофер воспользовался болтами, покрытыми вашим составом?

— И то и другое, — так же невозмутимо ответил он. — Но, должен вам сказать, сталь после обработки нашими реактивами не лопается на куски, как вы говорите. Процесс дальнейшего разъедания металла под действием реактива номер один нейтрализуется реактивом номер два, которым мы потом покрываем металл. Вот он-то и создает прочную защитную пленку на металле. Вы, вероятно, видели в городе фонтан с купающимися мальчиками? Он обработан по нашему способу. Вода совершенно не действует на эти стальные скульптурные фигуры.

— Я достаточно хорошо познакомился с действием вашего снадобья, — не скрывая своего недовольства, говорил я. — Вы знаете, что произошло в домике сторожа?

— Нет. А что такое?

— Ваш реактив, который, по-видимому, вы беспечно оставили на пятом секторе, сторожем использовался для смазки дверных петель и других железных предметов.

Омегин был явно обеспокоен.

— Вот как? Догадываюсь, к чему это привело… Да, помню, кто-то из моих сотрудников оставил на складе флакон с реактивом, но я не придал этому особого значения.

— Напрасно. Кстати, может быть, подобной рассеянностью отличается ваша сотрудница, увлекающаяся мотоциклом?

Омегин чему-то усмехнулся и, повернувшись к машине, спросил:

— Павел Андреевич! Готово?

— Одну минуту, Алексей Константинович, — ответил из машины человек, одетый в синюю рабочую куртку.