Африканское сафари - Вагнер Зденек - Страница 46

— Ты сегодня утром видел восход солнца, бвана?

Я промолчал. Сумак спросил снова:

— Видел или нет?

— Видел. И в тот самый момент, когда солнце всходило, меня по лицу хлестнула ветка дерева. Она рассекла ухо, пошла кровь. Вот посмотри, — Я показал на свое пораненное правое ухо.

— Ты счастливец, бвана. Все могло быть намного хуже, например, как с моим братом. Он уже мертв. Знаешь, мы, маконде, верим, что, когда встает кровавое, как сегодня, солнце, должно погибнуть много людей. Тогда солнце напьется самого ценного, что есть на свете, — крови — и опять будет светить и дарить людям тепло.

Джума обернулся ко мне со словами:

— Видишь, мзее, все люди верят, что солнце может пить человеческую кровь и потому тускнеет. А вот у нас на севере верят, что…

— Бог с ними, с вашими размышлениями, — оборвал я его, — Лучше внимательнее смотрите под ноги и по сторонам. Нас ждет слон-убийца.

Мы продрались сквозь заросли густых кустов и натолкнулись на пень, рядом с которым лежал извилистый ствол поваленного дерева.

Это было первое дерево, срубленное дровосеками. Работа выполнялась вручную, только топорами. Мы миновали еще несколько срубленных и обработанных стволов. Сумак тихо произнес:

— Еще немного, бвана, и мы будем на месте.

На протяжении следующих двухсот метров буш становился все более густым, видимость не превышала пятнадцати метров. Ничего удивительного, что слон смог близко подойти к лесорубам, а те не заметили грозящей опасности.

— Бвана, где-то здесь должен быть Суди, — Сумак взволнованно махнул рукой.

Мы осторожно подошли к месту, указанному лесорубом, но Суди нигде не было видно.

— Кровь, мзее, — констатировал Джума и показал на вытоптанную площадку. Мы внимательно осмотрели каждый метр поверхности. В одном месте мне показалось, что слон будто бы вонзил свой бивень в землю. Неподалеку мы нашли еще следы крови, чуть дальше — пятно крови с запахом гноя.

— Это не кровь Суди, — сказал я, — это кровь слона.

— Откуда ты это знаешь, бвана? — спросил Сумак.

Не успел я ответить, как в разговор вмешался Джума:

— Ты умеешь рубить деревья, а мы умеем охотиться на животных и читать их следы. Смотри, здесь кровь смешана с гноем, который сильно воняет. Разве твой брат был ранен так давно, что его рана загноилась?

— Нет, недавно. Но я сам видел, как слон топтал его, — возразил Сумак.

— Это ничего не значит. Не ты ли говорил до этого, что от слона сильно воняло? — спросил следопыт и продолжил: — У слона имеется рана, которая кровоточит и гноится одновременно. Это, должно быть, очень болезненно, поэтому он в ярости. Иди, посмотри сюда! Видишь землю, которую недавно кто-то расковырял? В ней опять кровь с гноем. Это след от бивня, а поскольку ты сам видел что у слона всего один бивень, следовательно, из второго обломанного бивня текут гной и кровь. Не так ли, мзее? — обернулся ко мне следопыт.

— Ты прав, Джума. Гной с кровью выходит из раны на голове слона — скорее всего, из раны, оставшейся после того, как был сломан или отстрелен бивень, — подтвердил я и спросил: — Но где же Суди?

— Здесь есть след, — раздался слева голос Панго.

Я даже не заметил, пока изучал следы вместе с Джумой, что Панго успел обследовать местность вокруг. Мои следопыты прекрасно выучены и знают, что нужно делать. Мы направились к Панго, который рассматривал следы слона и убегавшего от него человека. Внимание! Тут что-то не так, внезапно пришло мне в голову. Судя по всему, это следы второго лесоруба, Фупи. Сумак видел, как он убегал от слона. Я посмотрел на землю — следы человека и слона были четкие, хорошо читались. Лесоруб бежал, как спринтер, по следам не было видно, чтобы он хромал или имел какое-либо ранение. Тот, кто оставил этот след, был здоров. Слон топтал явно не его.

— Это, должно быть, след Фупи, — сказал я через минуту.

Сумак закатил глаза и, заикаясь, спросил:

— Но г-где мой б-брат?

— Джумо, Панго, возвращаемся к тому месту, где мы видели кровь слона! Там необходимо найти следы Суди, — произнес я, и мы все вместе двинулись в обратном направлении.

Два срубленных дерева и вытоптанная земля сильно осложнили поиск. У нас ушло целых десять минут, прежде чем мы обнаружили следы Суди. Судя по всему, он был тяжело ранен и время от времени падал на землю. Следы становились все более отчетливыми, они вели в девственную чащу буша. В одном месте мы нашли небольшие капли крови.

Мы двигались на север, тогда как слон гнал Фупи практически в другую сторону. Было не так-то просто принять правильное решение, но логика подсказывала, что сначала нужно найти раненого Суди, который находился в большей опасности, чем здоровый Фупи. Если Фупи хороший бегун и знает буш, то он вполне был способен убежать от слона. А вот на раненого Суди могли напасть гиены, гиеновидные собаки, львы или леопарды.

— Идем по следу Суди, — четко приказал я, и все согласно кивнули.

— Видишь, мзее, что я тебе говорил? — тихим голосом сказал мне Панго, — Еще не конец всем страданиям. Сегодня плохой день. Разноцветное солнце свирепствует, как помешанное. Кто знает, что еще…

— Отстань, трус! — рявкнул на него Джума.

— Я боюсь не за себя, а за вас. Ты помнишь, что когда было разноцветное солнце, то…

— Оставь солнце в покое и смотри лучше на след и по сторонам, — напомнил я Панго. Ведь нам приходилось напрягать все наши способности, чтобы найти Суди.

Мы медленно продвигались вперед, когда Джума, шедший на полусогнутых, выпрямился и тихо произнес:

— Фиси мбили,[49] — Нам всем стало ясно, что это значит.

— Быстро вперед! Как можно быстрее! — скомандовал я, — Иначе ничто уже не поможет Суди. Джума, Панго, рысью по следу! Я бегу рядом. Если что-то произойдет, падайте на землю, чтобы я мог стрелять.

Пробежав почти полкилометра, мы оказались на месте, где отдыхал Суди. Небольшое кровавое пятно, множество следов гиен…

— Быстро вперед, — задыхаясь, произнес я и вдруг понял, что след в каком-то месте снова повернул. Он давно уже вел не на север, а на запад, а теперь и вовсе возвращался к лагерю лесорубов. След также свидетельствовал, что Суди двигался медленно, иногда полз или перемещался на четвереньках.

Пробежав еще несколько минут, мы оказались возле густых кустов миомбо[50] — под одним из них сидел человек, сжимая в руке топор, а в десяти метрах от него ходили две гиены. Одна из гиен нас увидела, поскольку четыре больших человека в любом случае создают много шума. Гиена с интересом смотрела на нас — казалось, она совсем не боится людей. Пятнистая зверюга медленно приблизилась к своей товарке. Создавалось впечатление, что они собирали всю свою отвагу для нападения на человека. Я снял карабин с предохранителя и выстрелил в воздух. Обе гиены припали к земле и мгновенно исчезли в зарослях.

— Джума, гони их дальше! — приказал я следопыту. Тот бросился следом за гиенами, стреляя в воздух из дробовика.

После первого же выстрела я понял, что лесоруб был на волосок от гибели. С окружающих деревьев поднялись около пятидесяти грифов и, описывая круги, стали подниматься вверх.

— Джума, перезаряди дробовик и смотри за гиенами. Они могут вернуться.

Сумак принялся осматривать брата. Суди находился на грани потери сознания и ничего не мог сказать. Видно было, что он пережил шок, но через несколько минут на его лице, появилась слабая улыбка.

— Снимите с него брюки и рубашку! Нужно его хорошенько осмотреть, — приказал я, а сам внимательно огляделся по сторонам.

Мы сразу обнаружили, что у лесоруба было сломано левое бедро — чуть выше коленного сустава. Нога опухла, но это не был открытый перелом. Вес тело представляло собой практически один огромный синяк. Я попробовал ощупать живот и не увидел на лице Суди ни малейшего отражения каких-либо болевых ощущений, что приписал стрессу, в котором лесоруб находился последний час. Осмотрев опухший рот Суди, я заставил его сплюнуть — в слюне присутствия крови не было. Единственно, на что постоянно жаловался Суди, — это на боль в пальцах правой руки, которые опухли и приобрели синий оттенок. Я попытался согнуть и разогнуть фаланги пальцы, но у меня ничего не получилось. Мы должны были как можно быстрее наложить пострадавшему шину на левую ногу, шину поменьше — на запястье и кисть правой руки, а также приготовить носилки, чтобы отнести его к машине.