Злой волк - Нойхаус Heлe - Страница 64

Йозеф и Рената только завтра вернутся из Берлина, так что у нее достаточно времени, чтобы исследовать многочисленные коробки и шкафы. Но с чего ей начать?

Наконец Эмма вытащила ящик, на котором было написано: «Флориан – детский сад, начальная школа, гимназия». Она чихнула, открыв крышку. Ее свекровь действительно сохраняла все: школьные тетради, учебники, нарисованные самостоятельно картины, квитанции за школьное молоко, наклейки для бассейна, дипломы об участии в юношеских играх, даже спортивную сумку, на которой крестом были вышиты инициалы ФФ. Эмма одну за другой листала школьные тетради, рассматривала неуклюжий почерк, почти выцветшие чернила. Знал ли Флориан, что эти свидетельства его детства до сих пор существуют?

Она закрыла очередную коробку и поставила ее на прежнее место, потом прошла дальше, рассматривая расцарапанную мебель, старые детские стульчики, старомодные весы для новорожденных, чудесную старинную пишущую машинку, за которую на e-Bay[26] наверняка можно было бы получить хорошие деньги. Она все время чихала, футболка приклеилась к ее спине, а глаза чесались. Эмма уже собралась бросить это занятие, когда ее взгляд остановился на коробке, которая незаметно пряталась под скатом крыши позади выложенного из камня камина. Имени, которое было написано сбоку аккуратными прописными буквами, она никогда не слышала, и это вызвало в ней любопытство. Она присела на корточки, что в ее состоянии было не совсем просто, вытащила коробку и открыла ее. В отличие от коробки Флориана, в которую аккуратно были уложены воспоминания его детства, эта коробка выглядела так, будто кто-то небрежно запихнул в нее все ее содержимое – книги, тетради, рисунки, куклу, мягкие игрушки, фотографии, документы, одежду, поэтический альбом в цветочек с замком, красную шапочку. Эмма вынула коробку из-под обуви, открыла ее и увидела черно-белую фотографию с белой кромкой, как это делали в шестидесятые годы. Ее сердце замерло и забилось в бешеном стаккато[27]. На фотографии была изображена улыбающаяся Рената с двумя светловолосыми маленькими детьми на коленях. На переднем плане – два пирога, в каждом из которых было по две свечки. Эмма перевернула фотографию. Ее пальцы дрожали. «Флориан и Михаэла, 2-й день рождения. 16 декабря 1966 г.».

Вернувшись в контору, Пия уселась за письменный стол и, включив компьютер, ввела в поисковик «Вольфганг Матерн + Antenne Pro». Она сразу получила сотни результатов. Вольфганг Матерн, родившийся в 1965 году, был сыном доктора Хартмута Матерна, известного медиамагната, который одним из первых распознал и использовал возможности частного телевидения в Германии, чтобы со временем заработать солидное состояние. Еще и сегодня Матерн-старший, несмотря на свои восемьдесят семь лет, занимал должность председателя правления объединенного холдинга, к которому относились различные частные и платные каналы, а также многочисленные фирмы и доли в фирмах. Вольфганг изучал экономику, организацию производства, а также политические науки, которые стали темой его диссертации. На сайте группы «Матерн», головной офис которой располагался во Франкфурте-на-Майне, он был представлен членом правления, являлся по совместительству директором программы и управляющим многих частных каналов, которые относились к конгломерату фирм. Пия нашла множество фотографий, на которых он был запечатлен большей частью со своим отцом на публичных мероприятиях, докладах, вечерах, посвященных вручению премий, или на торжественных приемах телевизионного бомонда. О частной жизни Матернов в Интернете не было практически никаких сведений. Как настоящие профессионалы в области массовой информации они, вероятно, хорошо знали, как защитить сферу своей частной жизни. Особых результатов не дало и введение одного имени Вольфганга Матерна. Пустая трата времени.

Из больницы не было никаких новостей, Ханна Херцманн все еще не была в состоянии отвечать на вопросы полиции, Килиан Ротемунд не появлялся, а на почтамте так никто и не забирал почту из абонентского ящика Принцлера.

Так как у Пии не было ничего более важного, она стала рыться во всех доступных социальных сетях, но Вольфганг Матерн не фигурировал ни в XING, ни в Facebook, ни в сети «Кто кого знает».

– Тебе не приходит в голову еще что-нибудь, где я могу найти информацию об этом человеке? – спросила Пия своего коллегу.

– LinkedIn, 123people, yasni, cylex, firma24.de, – перечислил Кай, не отрываясь от монитора.

– Я все это уже проверила. – Пия откинулась назад и смиренно скрестила руки за головой. – Черт возьми, этот тип был моей последней надеждой. Здесь тоже все довольно сложно. Кто-то ведь должен знать, чем в последнее время занималась Ханна Херцманн! Иначе просто быть не может!

– Ты уже проверила ее дочь?

– Да, естественно, но о ней тоже почти ничего нет в Интернете.

– Посмотри сайт Stayfriends, – предложил Кай и поднял глаза. – Боже, я проголодался как медведь. У тебя ничего нет?

– Нет. Ты съел мой последний пакет чипсов. Сходи купи чего-нибудь, пока у тебя не испортилось настроение. – Пия опять положила руки на клавиатуру и ввела адрес вебсайта Stayfriends, который отметила для себя как площадку для поиска друзей.

– Шаурму или бургер? – Кай поднялся со стула.

– Шаурму. Очень острую, с двойной порцией мяса и овечьим сыром, – ответила Пия. – Я так и знала.

– Что?

– Я знала, что с этим Вольфгангом Матерном что-то не так! – Пия торжествующе усмехнулась и ткнула пальцем в свой монитор. – Он действительно зарегистрирован на сайте Stayfriends, как и Ханна Херцманн. Представь себе, оба учились даже в одной и той же школе! При этом он спокойно заявил, что лишь поверхностно знает Ханну! Почему он это сделал?

– Потому что он боится быть втянутым в какую-нибудь историю, – предположил Кай. – Я скоро вернусь.

Пия погрузилась в изучение сайта, кликнула профили Ханны Херцманн и Вольфганга Матерна, а также общую фотографию одиннадцатого класса выпуска 1982 года частной гимназии Кёнигсхофен в Нидерхаузене. Так как она не имела «золотого членства», то не узнала ничего существенного, но это не имело значения: связь была установлена. Вольфганг Матерн солгал Боденштайну. Он знал Ханну Херцманн давно и значительно лучше, чем утверждал. Более того, они с Ханной вместе учились в Университете Людвига-Максимилиана в Мюнхене, и оба являлись членами одного и того же Общества выпускников. Следующие полтора часа Пия занималась тем, что изучала фотографии Ханны Херцманн в Интернете, которых там, как назло, было великое множество. Она доела остывшую за это время шаурму, когда наконец нашла то, что искала. Это была фотография 1998 года, которая была опубликована в одном иллюстрированном журнале. На ней была изображена сияющая Ханна в подвенечном платье со своим вторым или третьим мужем. С другой стороны – Вольфганг Матерн, перед ним Майке – угрюмый полноватый подросток. «Вольфганг Матерн (34), сын медиамагната Хартмута Матерна, близкий друг невесты и крестный ее дочери Майке (11) в качестве свидетеля» — гласила подпись под фотографией.

– Ха! – воскликнула Пия, кликнула по фотографии и дала команду печати. Ей было чрезвычайно интересно, как это объяснит директор программы «Антенне Про». С еще теплой распечаткой она пошла в кабинет Боденштайна и чуть не столкнулась с ним в дверях.

– Смотри-ка, что я… – начала она, но Боденштайн не дал ей договорить.

– Мотороллер Килиана Ротемунда обнаружен и конфискован на Главном вокзале, – перебил он ее не очень вежливо. – И один свидетель опознал Ротемунда: он сегодня утром в 10.44 сел в ICE[28] до Амстердама! Я уже говорил с голландскими коллегами, они ждут его. Поезд прибывает в 17.22. Если все пойдет нормально, через пару часов он будет в наших руках.