Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 98

Подавляющие ждали среди звезд, прислушиваясь к сигналам своих великолепных, хитроумных устройств.

А затем, быстро и бессознательно, возникали в точке угрозы.

Боевой шаттл Вой был припаркован снаружи, удерживаясь на «дне» Карусели Нью-Копенгагена при помощи магнитных якорей. Клавейна провели на борт и указали, куда сесть. На голову надели черный шлем с крошечным щитком — специально для того, чтобы блокировать нейросигналы и не позволить ему взять контроль над окружающей техникой. Впрочем, Клавейна такие предосторожности нисколько не удивляли. Он представлял для Демархистов слишком большую ценность, хотя бы в перспективе, что бы ни говорила Вой. Такой перебежчик, как он, мог оказаться полезен — даже сейчас, когда война завершалась, и не в их пользу. Но он оставался Конджойнером, а значит, мог причинить значительный вред.

Шаттл отчалил от Карусели Нью-Копенгагена. Старомодный вид иллюминаторов в его бронированном корпусе придавал интерьеру определенное обаяние. Сквозь исцарапанное, щербатое стекло толщиной добрых пятнадцать сантиметров Клавейн видел троицу изящных полицейских звездолетов, которые на некотором расстоянии следовали за шаттлом, подобно рыбам-лоцманам.

— А они весьма серьезно к этому относятся, — Клавейн кивком указал на них.

— В пространстве Конвента эскорт обязателен, — ответила Вой. — Обычная процедура. У нас с ними не самые теплые отношения.

— И куда мы направляемся? В штаб Демархистов?

— Не будьте наивны. Для начала мы доставим вас в одно милое местечко, которое расположено не близко и хорошо охраняется. Один маленький лагерь на дальней стороне Глаза Марко… Как я понимаю, вы полностью осведомлены о наших операциях.

Клавейн кивнул.

— Только не о процедурах допросов. Часто у вас такое бывает?

Кроме них, в рубке находился еще один представитель Демархистов — тоже весьма высокопоставленная фигура, — которого Сандра представила как Жиля Пероте. У него была привычка постоянно стягивать перчатки с пальцев, один за одним, то на правой руке, то на левой.

— За последние десять лет — двое или трое, — изрек он. — У нас уже давно никого не было. Только не жди красного ковра, Клавейн. Последние то ли восемь, то ли одиннадцать перебежчиков оказались агентами «пауков». Мы их убили, только для начала вытянули из них кое-что полезное.

— Я здесь не за этим. Сейчас в шпионаже уже нет особого смысла, верно? В любом случае победа за Объединившимися.

— Так ты что, явился порадоваться? — спросила Вой.

— Нет. Я хочу рассказать кое-что вам рассказать. Уверен, это полностью изменит приоритеты.

На ее лице мелькнуло удивление.

— Похоже, здесь какой-то подвох.

— У Демархистов еще остались межзвездные корабли?

Пероте и Вой переглянулись с видом заговорщиков.

— Что ты задумал, Клавейн? — осведомился Жиль.

Невил Клавейн не ответил и еще несколько минут молчал. В иллюминаторах таяла Карусель Нью-Копенгагена — огромная серая арка, колесо без спиц. Она становилась все меньше, пока не исчезла на фоне других анклавов Ржавого Обода.

— По нашим разведданным, у вас их нет, — наконец произнес он. — Правда, наши разведчики могли ошибаться или получить неполную информацию. Хорошо, спрошу иначе. Могут ли у Демархистов в самое ближайшее время появиться собственные межзвездные корабли? Как вы думаете?

— Чего ради? — спросила Вой.

— Просто ответьте на вопрос.

Это был верх наглости. Клавейн заметил, как кровь бросилась ей в лицо, но женщина сдержалась.

— Вы знаете, что пути и способы есть всегда, — ее тон оставался спокойным и деловитым. — Все зависит от степени необходимости.

— Думаю, вам пора об этом задуматься. Корабли вам понадобятся, причем чем больше, тем лучше. Главное, чтобы вы с этим управились. А еще войска и оружие.

— Мы не в том положении, чтобы разбазаривать средства, Клавейн, — произнес Жиль и полностью снял одну перчатку. Его руки оказались белыми как молоко и очень тонкокостными.

— Почему? Потому что вы проигрываете войну? Вы проиграете ее в любом случае. Просто это произойдет чуть раньше, чем вы ожидаете.

— Почему, Клавейн? — Пероте снова натянул перчатку.

— Потому что Материнское Гнездо больше не считает победу в этой войне главным приоритетом. У нас появилось кое-что поважнее. Объединившиеся продолжают воевать, потому что хотят, чтобы ни вы, ни кто-либо другой не заподозрили правды.

— Какой правды? — спросила Сандра Вой.

— Всех подробностей я не знаю. Мне пришлось выбирать: или узнать больше, или сбежать, как только появилась возможность. Поверьте, это был нелегкий выбор. Тем более, когда нет времени семь раз отмерить.

— Тогда расскажи, что знаешь, — предложил Жиль. — А мы решим, чего стоит твоя информация. Понимаешь, мы все равно узнаем все, что есть что у тебя в голове — чуть раньше или чуть позже. У нас очень хорошие тралы. Может, не такие надежные и безопасные, как ваши… но со своей задачей справляются. Если расскажешь сейчас, ничего не потеряешь.

— Я расскажу все, что мне известно. Но от этого будет мало проку, пока вы не примете информацию как руководство к действию.

Он почувствовал, что шаттл чуть сменил курс. Они направлялись к единственной луне Йеллоустоуна — Глазу Марко. Орбита спутника почти повторяла границы пространства, которое находилось под юрисдикцией Феррисвильского Конвента.

— Продолжай, — сказал Пероте.

— Материнскому Гнезду стало известно, что нам угрожает опасность. Не только Объединившимся — всем людям. Это разумные машины, которые обитают в Глубоком космосе. Они уничтожают технологически развитые цивилизации. Вас не удивляло, почему в Галактике так пусто? Это результат их зачисток. Боюсь, что мы следующие в списке.

— На мой взгляд, неплохая теория, — прокомментировала Вой.

— Это не просто теория. Одна из наших экспедиций уже столкнулась с ними. Эти машины — такая же реальность, как мы с вами. И, клянусь… они приближаются.

— У нас пока проблем не возникало, — заметил Жиль.

— Мы сделали нечто такое, что привлекло их внимание. Наверное, никто так никогда и не узнает, что именно. Важно одно — угроза реальна, и Объединившиеся уже полностью осознали ее масштабы. Они не думают, что смогут ей противостоять ей.

Клавейн рассказывал им ту же историю, которую немного раньше поведал Ксавьеру и Антуанетте: об эвакуационном флоте Материнского Гнезда и необходимости вернуть похищенные орудия.

— Как я понимаю, — сказала Сандра Вой, — эти мифические орудия и есть то средство, которое поможет нам отбиться от инопланетных машин?

— Думаю, если бы они не представляли такой ценности, Объединившиеся не стремились бы вернуть их любой ценой.

— А мы тут причем?

— Я хочу, чтобы вы захватили орудия первыми. Именно для этого и необходимы межзвездные корабли. Конечно, вы могли бы оставить несколько единиц для эвакуационного флота Скейд, но остальное… — Клавейн пожал плечами. — Думаю, лучше было бы отдать их под контроль ортодоксального человечества.

— Вы прирожденный перебежчик, — восхищенно произнесла Сандра Вой.

— Но это не моя профессия.

В этот момент шаттл накренился. Ни предупреждений об опасности, ни сигналов тревоги. Правда, Клавейн достаточно летал по космосу, чтобы чувствовать разницу между запланированным и незапланированным маневром.

Что-то случилось. Он видел это по лицам Пероте и Сандры: от их самообладания не осталось и следа. Сандра еще сохраняла маску спокойствия, но во время разговора с командиром шаттла ее голос дрожал. Жиль Пероте подошел к иллюминатору и поискал, за что можно ухватиться — по крайней мере, одной рукой.

Судно снова качнуло. Яркая голубая вспышка осветила кабину. Пероте отвернулся и протер слезящиеся глаза.

— Что происходит? — спросил Клавейн.

— Нас кто-то атаковал, — в его голосе звучали удивление и испуг. — Только что подбили шаттл Феррисвильского эскорта.

— Наш не слишком хорошо защищен, — возразил Клавейн. — Если бы нас хотели подбить, мы бы с вами сейчас не разговаривали, верно?