Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 82

— Ты не представляешь, насколько тебе повезло, старик, — ответил мужской голос.

— Нет, — сказал Клавейн. — Думаю, нет.

— Еще раз повторяю: скинь его в космос, — повторил мужчина.

Антуанетта оглянулась через плечо, в сторону внутреннего люка.

— После того, как мы тащились в такую даль?

— Еще не поздно. Покажи ему, как безвозмездно оказывать помощь.

Клавейн попытался пошевелиться.

— Я не…

— Но!

Антуанетта сделала красноречивый жест, давая понять, что с его стороны будет крайне неразумно совершать какие-нибудь движения.

— Запомни, Клавейн, — она кивком указала на рычаг, с которого так и не убрала руку. — Сделаешь что-нибудь такое, что мне не понравится, просто не так моргнешь — и я дерну этот рычаг. И ты вернешься обратно в космос, как советует Ксав.

Несколько секунд Клавейн обдумывал ситуацию.

— Если бы ты не была готова хоть немного мне доверять, то не стала бы меня спасать.

— Может быть я просто любопытна.

— Может быть. Но ты, вероятно, поняла, что я не вру. Я спас тебе жизнь, верно?

Свободной рукой она нажала на контроллер внутренней двери. Люк ушел в сторону, позволяя Клавейну заглянуть внутрь корабля. Вдалеке стоял еще один человек в скафандре. И больше никого.

— Я сейчас, — сказала Антуанетта.

В считанные секунды она отстегнула тросик, скользнула в люк и заставила дверь закрыться. Клавейн не двигался, пока ее лицо не появилось в окошке люка. Девушка сняла шлем и взъерошила пальцами непослушные волосы.

— Ты собираешься оставить меня здесь? — спросил он.

— Да. На некоторое время. В этом есть смысл, ведь правда? Вдруг мне что-то не понравится. Тогда я смогу выкинуть тебя в космос.

Клавейн приподнялся, снял шлем, позволил ему отлететь в сторону, и тот поплыл по шлюзу, вращаясь подобно маленькой металлической луне.

— Я не собираюсь делать ничего такого, что доставит кому-то из вас неудобство.

— Вот и славно.

— Пожалуйста, послушай меня внимательно. В этом районе небезопасно. Надо выбираться из зоны военных действий, и чем скорее, тем лучше.

— Расслабься, старина, — откликнулся спутник Антуанетты. — Времени у нас до хрена и больше. Здесь ни одного «зомбяка» в радиусе пары-тройки световых минут.

— По поводу Демархистов вам волноваться нечего. Я сбежал от своих. От Объединившихся. Где-то неподалеку болтается их корабль. Ну, не совсем рядом, но поверьте, он может двигаться с фантастической скоростью и вооружен дальнобойными ракетами. Голову даю на отсечение, он ищет меня.

— Хочешь сказать, что ты инсценировал свою смерть, — сказала Антуанетта.

Клавейн кивнул.

— Я догадывался, что Скейд обстреляет мой корабль — теми самыми ракетами. Она уверена, что я на борту. Но ей мало раздраконить корвет. Если эта стерва настолько предусмотрительна, как кажется, она заставит «Ночную Тень» прочесать район только для того, чтобы отыскать несколько моих атомов.

— Атомов? — Антуанетта покачала головой. — Ты шутишь. Когда они достигнут места взрыва…

Клавейн кивнул.

— Атомы там останутся. Один-два атома на кубометр. Элементы, которых в медиуме обычно не бывает. Например, некоторые радиоактивные изотопы… ну и тому подобное. Они осядут на обшивке «Ночной Тени», и их можно будет проанализировать. Обшивка покрыта «заплатками» из специального эпоксидного материала, который задерживает все, что хоть немного крупнее молекулы. Еще есть масс-спектрометры, которые могут оценить атомный состав прямо в космосе. Есть алгоритмы для переработки данных. Они построят графики и гистограммы распространения и соотношения изотопов, а потом сравнят с моделями гибели корвета. Надо сказать, с весьма точными моделями. Эти результаты не могут претендовать на достоверность, потому что статистических ошибок будет так же много, как и параметров, с которыми Скейд попытается работать. Я видел, как это делается. Задача облегчается тем, что на борту было очень мало органики.

Клавейн осторожно поднял руку — так, чтобы это движение не показалось угрожающим — и коснулся своей головы.

— А еще есть изотопы из моих имплантантов — совершенно определенные. Их очень сложно обнаружить. Но Скейд ожидает их найти и будет искать очень усердно. А когда не обнаружит…

— То догадается о том, что ты сделал, — закончила Антуанетта.

Он снова кивнул.

— Но я на это рассчитывал. Поиск займет много времени. Вы успеете вернуться в нейтральное пространство. Все, что для этого надо — немедленно лечь на курс.

— Клавейн, ты действительно так хочешь добраться до Ржавого Пояса? — спросила Антуанетта. — Там тебя же там живьем съедят. Не «зомби», так Конвент.

— Никто не говорил, что предательство не сопряжено с риском.

— Ты уже совершал такое, верно?

Он поймал свой шлем и пристегнул к поясу за подбородную петлю.

— Да. Это было очень давно. Возможно, задолго до твоего рождения.

— Лет эдак за четыреста?

— Примерно, — Клавейн почесал бороду.

— Значит, это ты. Тот самый.

— Тот самый кто?

— Тот самый Клавейн. Из истории. Про которого все говорят, что… он уже умер. Которого называют Мясником Тарсиса.

Клавейн улыбнулся.

— Заслуженное прозвище.

Глава 18

Овод парил над миром, приговоренным к смерти.

Прогулку предстояло совершить на одной из маленьких маневренных посудинок, которые стояли в ангаре «Ностальгии по Бесконечности». Двухместный шаттл, предназначенный для челночных перелетов с орбиты на поверхность планеты и обратно, напоминал голову кобры: крылья в виде капюшона плавно перетекают в фюзеляж, иллюминаторы кабины расположены по бокам, как глаза. Плавные обводы корпуса были усеяны многочисленными выпуклостями — сенсорами, доковыми скобами и еще какими-то штуковинами, которые Овод в первый момент принял за вооружение. Два многоствольных дула завершали картину — они торчали из носовой части шаттла, подобно ядовитым зубам. Обшивку покрывала мозаичная керамическая броня, причем пластины были разного размера, черные и отливали зеленью.

— Значит, на этой штуке мы и полетим? — спросил Овод. — Туда и обратно?

— Именно, — убежденно ответила Вуалюмье. — «Эта штука» — самый быстрый из местных шаттлов. И, вероятно, самый незаметный. Правда, броня довольно легкая, а пушки больше подойдут для шоу, чем для серьезного дела. Ради бога, можем выбрать что-нибудь более зубастое. Только тогда не жалуйся, что он ползет еле-еле, и не взыщи, если нас засекут.

— Выбор за вами.

— Это очень глупо, Овод. Ты еще можешь отказаться.

— Нет. Дело не в моей глупости и не в чем-то другом, Инквизитор, — он все еще не мог избавиться от привычки обращаться к ней по должности. — Я просто не буду с вами работать, пока не увижу, что нам действительно что-то угрожает. Причем собственными глазами. Картинки на дисплее показывайте другим. Я вам не доверяю.

— Зачем нам тебя обманывать?

— Понятия не имею. Но, думаю, именно это вы и делаете, — Овод пристально посмотрел Вуалюмье в глаза — чуть дольше, чем позволяли правила приличия. — Может быть, не во всем. Не могу сказать, в чем дело, но вы обе не до конца со мной откровенны. Просто я еще не понимаю, что вы задумали.

— Мы задумали спасти людей с Ресургема.

— Знаю. Как раз в этом я вам верю.

Они вошли в «змеиную голову», оставив Ирину на борту «Ностальгии», и шаттл вылетел из ангара, как пробка. Овод крутился в кресле, пытаясь посмотреть назад, но из этого ничего не вышло. Ему до сих пор не представилась возможность увидеть корабль Триумвира снаружи — даже во время перелета с Ресургема. Овод пребывал в недоумении. Почему женщины так стараются ему в этом воспрепятствовать? Или не стараются… Возможно, ему это просто показалось. Тогда на обратном пути он сможет взглянуть на «Ностальгию по Бесконечности» из космоса.

— В принципе, ты бы мог лететь самостоятельно, — говорила Ирина, когда они втроем обсуждали план вылазки. — Шаттлом не обязательно управлять. Мы можем ввести в автопилот любую траекторию, и он будет сам ее придерживаться. Только скажи, как близко ты хочешь подлететь к Подавляющим.