Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 170

— Нет ничего, что я мог бы доказать.

— Тогда мы предположим, что их не существует. Это, очевидно, попытка убедить нас не атаковать.

Овод стоял на поверхности Ресургема. Полы его пальто трепал ледяной ветер, проникающий везде и царапающий холодом каждый дюйм кожи. Конечно, не «бритвенная буря», но достаточно неприятно, чтобы отбить желание прогуляться. Овод поправил тонкие пылезащитные очки и посмотрел на крошечную звездочку, которая двигалась в небе. Шаттл-перевозчик.

Опускались сумерки. Впереди небо окрасилось в насыщенные бархатно-фиолетовые тона, переходящие на южном горизонте в черный. Сквозь очки можно было видеть только самые яркие звезды, но время от времени даже они становились тусклыми, когда их затмевала очередная вспышка орудийного залпа. На севере, растянувшись почти на полгоризонта, на невидимом ветру трепетал нежно-розовый сияющий занавес. Прекрасное зрелище… Световая феерия, которая на самом деле является светопреставлением. Занавес был образован ионизированными частицами, вырванными из оболочки звезды орудием Подавляющих. Оно рыло в плазме туннель, который уже наполовину достиг эпицентра ядерного синтеза. Вокруг стен того туннеля, которым не давала сомкнуться стоячая гравитационная волна [61], менялись сами внутренние структуры звезды. Нормальные теплообменные процессы пытались приспособиться к атаке орудия. По мере сдвига плотности верхних слоев ядро уже начало менять свою форму. Песня нейтрино, вырывающихся из сердца звезды, сменила тональность, предвещая прорыва ядерных масс. Пока люди не имели четкого представления о том, что произойдет, когда оружие Подавляющих закончит свою работу. Пожалуй, не стоит задерживаться, чтобы ответить на этот вопрос.

Он ждал, пока очередная группа поднимется в шаттл, чтобы совершить перелет — последний на этот день. Внизу на площадке красовалось суденышко — элегантное, окруженное толпой людей, которые ожидали эвакуации. Время от времени кто-то пытался пролезть без очереди, и ту же закипала драка. Толпа всегда вызывала у Овода отвращение, хотя к каждому человеку в отдельности он испытывал уважение и симпатию. За все эти годы Овод встречал слишком мало людей, которым можно было доверять. Впрочем, это в порядке вещей. Большая масса народа всегда становится толпой. Эту толпу он создал сам. Но кто сказал, что ты должен любить то, что сам создал?

Хватит. Сейчас не время презирать людей, которых он спасает — презирать лишь за то, что они позволили своим страхам выйти наружу. Овод не был уверен в том, что если бы сам оказался на их месте, то вел бы себя более достойно. Ему бы тоже захотелось увезти свою семью с планеты. И если ради этого кто-то другой должен остаться и погибнуть, то это его личные проблемы.

Но он не был одним из толпы. Он был одним из тех, кто нашел возможность вывезти людей с обреченной планеты. И сделал это возможным.

Овод полагал, что это кое-чего стоит.

Так что… Выше голову.

Скользящий в высоте перевозчик пересек зенит и ушел в тень. Значит, все еще здесь… почему-то при этой мысли Овод почувствовал облегчение, короткое, как вспышка. Траектория шаттла была жестко ограниченной. Любое отклонение повлекло бы за собой атаку системы обороны класса «земля — космос». Хоури и Вольева прибрали к рукам половину правительственных департаментов, но некоторые были неподвластны их прямому влиянию. Например, Служба Гражданской Безопасности. Именно она сейчас представляет наибольшую опасность, так как ей поручено не допустить повторения инцидента, спровоцированного Триумвиром. Именно в ее распоряжении находились ракеты быстрого реагирования класса «земля — космос», оборудованные самонаводящимися боеголовками. Они были спроектированы для уничтожения заходящих на орбиту кораблей, прежде чем те могли создать угрозу для колонии. Мелкие челноки Ультра ухитрялись быстрым маневром проскакивать под сеть радара, но эвакуационный шаттл был для этого слишком велик. Оставалось только использовать некоторые закулисные рычаги. Результатом стало соглашение: Служба закрывает глаза на полеты перевозчика и прочих трансатмосферных шаттлов, пока они не нарушают границ летного коридора. Овод знал это. Навигационные системы на борту шаттла тоже это знали. И все равно он чувствовал иррациональное облегчение, когда видел шаттл.

Зазвонил мобильный телефон. Овод выудил из кармана пальто громоздкий аппарат и потыкал кнопки неуклюжими пальцами в толстых перчатках.

— Овод?

Он узнал голос одного из операторов Дома Инквизиции.

— Записанное сообщение с «Ностальгии по Бесконечности», сэр. Воспроизвести его сейчас или вы перезвоните с орбиты?

— Сейчас, пожалуйста.

Овод подождал, слушая слабое щебетание электромагнитных переключателей, а затем шипение аналоговой пленки. Он неплохо представлял себе секретную телефонную машинерию Дома Инквизиции, которая теперь работала на него.

— Это Вуалюмье. Слушай внимательно. Наши планы слегка изменились. Это длинная история… В общем, мы летим к Ресургему. Новые координаты я передам прямо на перевозчик, так что не беспокойся. Но теперь перелет будет занимать куда меньше, чем тридцать часов. Может быть, мы даже подойдем так близко, что перевозчик вообще не понадобится. Мы просто будем возить людей на шаттлах и высаживать борту «Ностальгии». Это значит, что все сведется к челночным полетам на орбиту. Нам понадобится только пятьсот рейсов, чтобы вывезти всех! Овод… кажется, у нас неплохие шансы. Ты подготовишь все со своей стороны?

Овод посмотрел на бурлящую толпу. Скорее всего, Хоури ожидает ответа.

— Оператор? Примите сообщение, запишите и передайте, хорошо? — он выдержал паузу и заговорил: — На связи Овод. Сообщение принято. Я сделаю все, что смогу, чтобы ускорить эвакуацию, как только пойму, что это имеет смысл. Но… можно одно маленькое «но»? Если вы сократите время перелета — отлично. Я от всей души за. Но вы не можете вывести звездолет на орбиту Ресургема, даже на удаленную. Даже если я сумею сорвать половину населения планеты с насиженных мест, останется Служба Гражданской Безопасности, которая может создать нам большие проблемы. Я хочу сказать, по-настоящему большие проблемы. Поговорим позже, Ана. Боюсь, что у меня много работы.

Овод попросил оператора уведомить о получении и ожидать ответа. Потом снова засунул в карман телефон, увесистый, как полицейская дубинка. И начал спускаться по склону, к толпе, время от времени проскальзывая и поднимая клубы пыли.

— Мы снаружи, Антуанетта.

— Отлично, — ответила она. — Думаю, теперь можно вздохнуть спокойно.

Из иллюминаторов мостика «Зодиакальный свет» казался невообразимо огромным — длинный скальный риф, темный, повсюду усеянный странными выходами пород и каменистыми выступами, изрезанный узкими проходами. Ангар, который только что покинула «Штормовая Птица», напоминал золотистое прямоугольное окошко, прорезанное в ближайшем склоне. Оскаленные челюсти ворот скользили навстречу друг другу, но проем был все еще достаточно велик. Антуанетта переводила взгляд с иллюминаторов на тактические дисплеи и экраны радаров. Бронированные челюсти плавно смыкались, а в зазор врывались стаи маленьких скелетообразных штурмовиков, немногим превосходящих трициклы. Они стремительно ныряли внутрь — скорость обеспечивали высокотемпературные реактивные двигатели, термоядерные, с запалом антивещества. Глядя на них, Антуанетта подумала о рыбках-паразитах, которые чистят рот какому-то подводному монстру. По сравнению с ними «Штормовая Птица» казалась довольно крупной рыбиной.

Это был самый сложный маневр из всех, что Антуанетта когда-либо осуществляла. Клавейн внезапно отдал приказ: держать ускорение три «g», пока «Зодиакальный Свет» не окажется на расстоянии десяти светосекунд от «Ностальгии по Бесконечности». На тех же трех «g» вылетали все штурмовики в текущей волне. Вывод космического аппарата из ангара летящего звездолета — вообще непростое дело, особенно если учесть, что на борту находился полный запас вооружения и топлива. Но при таком ускорении? Это был настоящий экзамен на мастерство. Даже если бы Клавейн сбросил ускорение до пол-»«g» — именно так пилоты прибывают и отходят от обода Карусели Нью-Копенгагена — Антуанетта сочла бы это напряженной работой. Но три «g»? Это просто издевательство.