Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 152

Конечно, он наблюдал. Пожалуй, любопытство было единственным из человеческих чувств, которые у него остались. Он наблюдал, как Подавляющие уничтожили Рух, с легкостью раскрутив гигантскую планету, как волчок. Он видел плотные тени новых машин, которые рождались в облаках освобожденной материи — огромные, как планеты. Врезанные в раскаленные сгустки туманности, они напоминали наполовину сформированные зародыши в экспериментальной лаборатории. Можно не сомневаться: скоро Подавляющие соберут из этих деталей нечто гораздо большее. Можно даже угадать, как оно будет выглядеть. Самая крупная деталь напоминала утробу с раструбом, две тысячи километров в ширину и шесть тысяч в глубину. Два других, вероятно, вставят в заднюю часть этого гигантского мушкетона.

Это была уникальная машина. Она не имела ничего общего с теми кольцами и арками, которые возводились Подавляющими вокруг Руха. Уникальная машина — Вольева считала, что эта штука способна покалечить звезду. Капитан Джон Бренниген пришел к выводу: стоит жить хотя бы для того, чтобы посмотреть, как работает это сооружение.

— Я наблюдал, — сказал Капитан.

— Думаю, эта хрень почти готова. Несколько месяцев, а то и меньше — и она будет готова. Мы не можем упустить такую возможность.

— Ты имеешь в виду Тайник?

Капитан чувствовал ее тревогу.

— Капитан, ты говорил мне, что подумаешь по поводу моей просьбы. Обещание остается в силе?

Он позволил ей поволноваться, прежде чем ответил. Похоже, Илиа действительно не знает о лазерном сигнале. Более того, он был уверен: если бы Илиа что-то заметила, разговор бы начался именно с этого.

— Это не слишком рискованно — использовать орудия, когда мы уже зашли так далеко, и нас еще не атаковали?

— Риск будет еще больше, если мы оставим это на потом.

— Мне кажется, у Хоури и Овода меньше энтузиазма по поводу немедленной атаки. Эвакуация идет по плану.

— Они вывезли только две тысячи человек, Капитан. Один процент населения. Это не более чем жест. Да, все пойдет гораздо быстрее, если правительство возглавит эвакуацию. Но тогда участятся общественные беспорядки. Поэтому нам надо подумать об упреждающем ударе по Подавляющим.

— Мы вызовем огонь на себя, — заметил Капитан. — И они меня уничтожат.

— У нас есть Тайник.

— Илиа, они непригодны для обороны.

— Отлично, — раздраженно произнесла Илиа. — Я об этом уже подумала. Мы развернем орудия на дистанции нескольких световых часов от корабля. Они могут самостоятельно занять позицию, прежде чем мы активируем их. Так же, как мы сделали это на Гадесе.

Не имело смысла напоминать ей, что атака против Гадеса, мягко говоря, провалилась. Но справедливости ради надо отметить: в этом не было вины орудий.

Капитан начал придумывать новое возражение. Не стоит слишком легко соглашаться, иначе она заподозрит неладное.

— А если Подавляющие поймут, что орудия пришли от нас… ко мне?

— К тому времени мы уже вмажем им как следует. Если последует ответная реакция, тогда об этом позаботимся.

— А орудия, которые ты имеешь в виду…

— Детали, Капитан, детали. Можешь не ломать над этим голову. Все, что тебе надо сделать — передать их под мой контроль.

— Все тридцать три?

— Нет. Это не нужно. Только те, что я отметила. Бросать все ресурсы против Подавляющих в мои планы не входит. Как ты любезно напомнил, несколько орудий могут пригодиться позже… на случай репрессалии. [57]

— Ты все хорошо обдумала?

— Скажем так, всегда бывают непредвиденные обстоятельства, — ответила она. И добавила заискивающе: — Последняя просьба, Капитан.

Капитан задержался с ответом. Вот оно, похоже, и случилось. Сейчас она спросит о лазерном сигнале, который через равные промежутки времени отражается от его обшивки. Очень не хотелось привлекать к этому ее внимание, но…

— Выкладывай, Илиа, — мрачно произнес он.

— Полагаю, у тебя еще остались сигареты?

Глава 30

Она парила в невесомости, облетая помещение Тайника, словно королева, устраивающая смотр своим войскам. Тридцать три смертоносных орудия, и ни одно не повторяло другое. Добрая половина ее жизни ушла на их изучение — тех, что стояли сейчас в отсеке, и еще семи, утерянных или уничтоженных. Но даже сейчас ее знания о большинстве орудий по-прежнему оставались поверхностными. Испытать удалось лишь единицы. Само собой, семь отсутствующих были известны ей лучше остальных. Скорее всего, некоторые из оставшихся орудий вообще могли быть использованы только один раз. Подвергнуть их испытаниям означало лишиться единственной возможности нанести удар. К счастью, это относилось не ко всем. Самым сложным оказалось классифицировать орудия по разрушительной способности и возможному количеству выстрелов, а затем составить соответствующий список. Илиа Вольева успешно скрывала свою неосведомленность от окружающих, однако наедине с собой она признавала, что лишь приблизительно представляет, на что способна, по крайней мере, половина орудий. И даже этот намек на понимание стоил Вольевой десятилетий скрупулезного и напряженного труда.

Теперь, основываясь на этих познаниях, ей предстояло решить, какие именно орудия разворачивать против Подавляющих. Она освободит восемь смертоносных установок, а двадцать пять оставит на борту «Ностальгии по Бесконечности». Выбранные орудия отличались небольшой массой. Их можно будет разместить на боевых позициях быстро и незаметно. Результаты ее исследований позволяли предположить, что эти восемь орудий имеют достаточный радиус действия, чтобы нанести серьезный удар по Подавляющим, но расчеты во многом строились на догадках. Вольева ненавидела строить догадки. На самом деле, она даже сомневалась, что сможет таким образом причинить серьезный ущерб — достаточно серьезный, чтобы хоть как-то повлиять на работу треклятых машин. Вольева была уверена только в одном: их заметят. Если до сих пор деятельность людей в системе можно было сравнить с жужжанием мух — нечто раздражающее, но вполне безвредное — то теперь ей хотелось устроить что-то вроде крупномасштабной атаки комариного роя.

И попробуйте их прихлопнуть, ублюдки.

Илиа облетела орудия, притормаживая возле каждого из восьми и убеждаясь, что с момента проведения последней инспекции ничего не изменилось. Все в порядке. Орудия покоились в своих бронированных колыбелях, именно в том положении, в котором она их и оставила. Вид у них был весьма зловещий, но никаких сюрпризов с их стороны, похоже, не ожидалось.

— Капитан, мне понадобятся вот эти восемь, — сказала Илиа.

— Только восемь?

— Пока хватит. Не надо класть все яйца в одну корзину, что бы ни значила эта пословица.

— Уверен, при желании можно найти подходящее значение.

— По моему сигналу ты будешь выводить их одно за другим. Сможешь?

— Когда ты скажешь «развернуть», Илиа?..

— Просто выводи их за пределы корабля. За пределы… из себя…

Она запуталась. Капитан относился к себе и «Ностальгии» как к единому целому. Сейчас было достаточно какой-нибудь мелочи, чтобы уничтожить внезапно возникшую атмосферу сотрудничества. Вольевой этого очень не хотелось.

— Просто наружу, — сказала она. — Когда орудия окажутся в космосе, мы еще раз произведем системную проверку. Поставим тебя между орудиями и Подавляющими в целях безопасности. Не думаю, что за нами наблюдают, но попусту рисковать не стоит.

— На большее я бы и не согласился, Илиа.

— Ладно. Начнем со старого доброго Семнадцатого, хорошо?

— Орудие семнадцать, Илиа.

Движение было неожиданным и пугающим. Слишком долгое время ни одно из орудий не трогалось с места, и Вольева уже забыла, как это выглядит. Колыбель, в которой лежало орудие, плавно поползла по рельсам. Масса размером с обелиск скользила мягко и бесшумно. Последнее было вызвано весьма прозаическим обстоятельством — в Тайнике отсутствовала атмосфера. Однако Илии показалось, что тишина стала особенно глубокой, словно в момент вынесения приговора или свершения казни.