Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 144

Неважно. Все уже сделано. Черные рукава изменили состояние поля вокруг пузыря. Теперь они бережно приглаживали его границы, квант за квантом, готовя его расширение. Вот пузырь снова задрожал и начал набухать, превращаясь в сгусток округлых мятых вздутий. Его размеры менялись в логарифмической прогрессии — но слишком медленно. Скейд уже поняла: что-то пошло не так. Расширение должно было произойти настолько быстро, что никто не успел бы почувствовать, даже в состоянии ускоренного осознания. Пузырь уже должен был поглотить корабль, но пока достиг лишь размеров грейпфрута и висел среди беспорядочно машущих рукавов, словно издеваясь. Скейд почти молилась, чтобы этот шарик снова сжался до размеров бактерии, но уже знала из отчетов Моленки: скорее всего, он начнет бесконтрольно расти. С восхищением и ужасом Объединившаяся смотрела, как пузырь вздулся до размеров мяча, потом покрылся волнообразными бороздками, уподобившись грецкому ореху…Орех превратился в тор… Описать дальнейшие трансформации было невозможно. Кажется, Моленка клялась, что такое в принципе невозможно в нашей Вселенной. Пузырь снова стал похож на сферу, на его поверхности пульсировали беспорядочные выпуклости и впадины. Скейд казалось, что смотрит в лицо горгульи, которая корчит ей рожи. Конечно, это была лишь фантазия, порождение ее перепуганного подсознания… Нет. Здесь зарождалось что-то враждебное. Скейд чувствовала это, и ощущение не исчезало.

Пузырь снова разбух. Теперь он, пожалуй, мог бы поглотить небольшой шаттл. Некоторые из рукавов оказались у него на пути, и их острые края пробились сквозь колышущуюся мембрану. Сенсоры задыхались в гудящем урагане корпускулярных потоков и волн гравитации. Материя медленно, но верно выходила из-под контроля. Важнейшие системы управления на корме «Ночной Тени» самопроизвольно отключились. Движение рукавов стало судорожным и беспорядочным, они налетали друг на друга, словно плохо организованный кордебалет. Узелки и выпуклости на их поверхности исчезли. Еще толчок — и мембрана пузыря поглотила сотни кубометров аппаратуры. Машины больше не могли сдерживать его рост — они выходили из строя и разрушались. В глубине пузыря возникали тусклые вспышки. Большинство контролирующих рукавов уцелела, втянувшись в корпус «Ночной Тени». Скейд почувствовала, как по кораблю прокатилась серия взрывов. Цепочка розовых вспышек протянулась к мостику. Ее прекрасные машины разрывали сами себя в клочья. Пузырь, корчась и пульсируя, продолжал расти, просачиваясь сквозь сдерживающие щупальца — слабеющие, изогнутые, скрученные. По всему кораблю выли сирены, с лязгом захлопывались диафрагмы в переборках. В центре пузыря возникло светящееся ослепительно-белое ядро — материя превращалась в чистое фотонное излучение. Это был катастрофический откат в «состояние три», в котором материя полностью лишена массы…

Фото-лептонная вспышка волной прокатилась по мембране. Последние рукава, которые еще пытались сдерживать пузырь, повисли подобно сломанным пальцам. Затем послышалось короткое яростное шипение плазмы, и пузырь раздулся еще больше, поглощая «Ночную Тень» и одновременно рассеиваясь. Скейд почувствовала, как мембрана прошла сквозь нее — это напоминало внезапный порыв ледяного ветра в жаркий день. В то же мгновение ударная волна тряхнула корабль, и Скейд отбросило к переборке. Поверхность должна была стать мягкой, смягчая удар, но этого не произошло. Словно со стороны, Скейд услышала грохот чего-то тяжелого и металлического.

Однако звездолет по-прежнему никуда не исчез. Скейд сохранила способность думать и до сих пор слышала вой сирен и предупреждающие возгласы, диафрагмы в переборках оставались закрытыми. Потом до нее дошло: все кончилось. Пузырь рассеялся. Он жестоко повредил «Ночную Тень» — возможно, корабль уже не подлежит ремонту — но не смог ее уничтожить.

Скейд заставила себя восстановить нормальную скорость мышления, и ее гребень затрепетал от избытка крови, которую следовало охладить. На миг она ощутила странную пустоту в голове, но это ощущение вскоре исчезло. Похоже, ее металлическое тело не получило никаких повреждений. Уцепившись за переборку, Скейд вытащила себя на середину коридора. Корабль находился в свободном падении — как и следовало ожидать. «Ночная Тень» дрейфовала в космосе, установки центробежной гравитации не работали.

«Моленка?»

Ответа не последовало. Похоже, бортовая сеть вышла из строя. Теперь нейрообщение возможно только при непосредственном контакте. Однако Скейд знала, где Моленка находилась до того, как процесс вышел из-под контроля. На всякий случай она громко позвала женщину-техника, но, не дождавшись ответа, направилась в сторону отсека с аппаратурой. К счастью, до разгерметизации не дошло, однако Скейд приходилось уговаривать каждый шлюз, чтобы пройти.

С тех пор, как Скейд последний раз посещала этот отсек, здесь кое-что изменилось. Выгнутые поверхности аппаратуры, блестящие, точно черное стекло, поменяли положение в пространстве. Интересно, сколько раз это происходило? В воздухе пахло озоном и целым букетом чего-то малознакомого, сквозь несмолкающий вой сирен и предупредительных возгласов доносилось жужжание и потрескивание, словно где-то искрила проводка.

— Моленка?

(Скейд…)

Мысленный ответ был невероятно слабым, но узнать техника не составляло труда. Несомненно, Моленка находилась где-то неподалеку.

Скейд плыла вперед, цепляясь за переборки то одной, то другой рукой. Механизмы окружали ее со всех сторон — гладкие черные выступы и рифы, похожие на неровные стены подводной пещеры. Проход расширился, и Скейд оказалась в тупичке пяти-шести метров в поперечнике. Все поверхности были облеплены разъемами для ввода данных. За встроенным окошком в дальней переборке темнели ограничительные рукава, все еще тянущиеся за корму, разбитые и скрюченные. Даже сейчас некоторые из них продолжали шевелиться. Эти вялые круговые движения казались предсмертными судорогами живого существа. Теперь Скейд видела разрушения собственными глазами. Ситуация оказалась куда более скверной, чем она ожидала. Звездолет был выпотрошен, словно анатомическое пособие.

Но не это привлекло внимание Скейд. В центре тупика плавал волнистый мешочек. Внутри молочно-белой полупрозрачной оболочки что-то шевелилось, то проступая, то исчезая. Мешочек напоминал морскую звезду, но его тупые псевдоподии явно копировали пропорции человеческого тела. Да… то, что ворочалось внутри, действительно было человеком. Казалось, его разрезали на куски, а потом сложили заново в произвольном порядке. Скейд видела то лоскуток темной одежды, то бледные пятна плоти, смешанные без всякой логики в последовательности.

«Моленка?»

Расстояние между ними не превышало двух-трех метров, но ответ донесся как будто издалека.

(Да, это я. Я попалась, Скейд. Я заперта в части пузыря.)

Скейд вздрогнула, пораженная спокойствием техника. Несомненно, Моленке предстояло умереть, но она говорила о своем затруднительном положении с восхитительной бесстрастностью. Вот позиция настоящей Объединившейся. Убежденной в том, что ее сущность будет жить и дальше в едином сознании Материнского Гнезда, и что физическая смерть — это лишь исчезновение второстепенного периферийного элемента чего-то большего, по-настоящему значительного… Стоп. Скейд напомнила себе, что сейчас Материнское Гнездо очень далеко.

«В части пузыря, Моленка?»

(Он распался на фрагменты, когда проходил сквозь корабль. Один потянулся ко мне, как будто сознательно. Будто искал кого-то, чтобы окружить, заключить в себя.)

«Морская звезда» омерзительно задрожала, словно находилась в нестабильном состоянии и собиралась схлопнуться в точку.

«Какое состояние внутри, Моленка?»

(Похоже, «состояние один», Скейд… Честно говоря, не чувствую никакой разницы. Просто я заперта… и очень далеко. Я чувствую, что очень, очень далеко.)

Фрагмент пузыря начал сокращаться — именно таким образом, как предполагала Моленка. Мембрана сморщивалась. Если до сих пор форма пузыря лишь грубо напоминала человеческое тело, то теперь мембрана почти облепила Моленку. Какое-то мгновение техник выглядела почти привычно — если бы ее не покрывала струящаяся глазурь жемчужного света. Может быть, пузырь сейчас разлетится и освободит Моленку, робко подумала Скейд. Но уже поняла, что ничего подобного не произойдет.