Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 115

— Клавейн… — начала она.

— Я жив и здоров. Рад, что у вас все обошлось. Прости, что создал вам столько проблем. Честное слово, я надеялся, что вы обо мне больше никогда не услышите.

— Человек предполагает, а обстоятельства располагают, верно? — усмехнулась Антуанетта.

— Похоже. Но мне все равно жаль. Если бы я смог что-то исправить…

Девушка повернулась и посмотрела на Ксавьера.

— Как ты? Она сказала, что с тобой все в порядке, но я не знала, верить ей или нет.

— Как видишь, — ответил Лю. — Полный порядок.

На самом деле никто из троих не смог бы встать самостоятельно, подумал Клавейн.

— Думала, не справлюсь, — произнесла Антуанетта. — Я пыталась запустить твое сердце, но у меня сил не хватало. Знаешь, у меня было ощущение, что я вот-вот отключусь. Но я собралась и попыталась еще раз. И, похоже, получилось.

— На самом деле, — сказал Хи, — вы действительно упали в обморок. Конечно, вы сделали все, что могли, но потеряли слишком много крови.

— Тогда кто?..

Владелец замка кивком указал на гиперсвина.

— Наш друг Скорпио спас Ксавьера. Не так ли?

— Ерунда, — буркнул человек-свинья.

— Может быть, для вас это ерунда, мистер Пинк, — возразила девушка. — Но для Ксава, черт побери, это ни разу не ерунда… Думаю, я должна вас поблагодарить.

— Не трудитесь. Проживу без вашей признательности.

— И все же я скажу. Спасибо!

Скорпио покосился на нее, затем пробормотал что-то невнятное и отвернулся.

— А корабль? — спросил Клавейн, прерывая неловкую паузу. — С ним все нормально?

Антуанетта бросила быстрый взгляд на Хи.

— Думаю, нет. Я угадала?

— На самом деле, ваш корабль в полном порядке. Как только Лю пришел в себя, Зебра попросила его инструктировать «Штормовую Птицу» на полет в режиме автопилота по заданным координатам. У нас есть доки в анклавах Ржавого Обода, о которых никто не знает — иногда мы пользуемся ими во время операций. Звездолет в целости и сохранности, и ничего плохого с ним уже не случится. Это я вам обещаю, Антуанетта.

— Когда мне можно снова его увидеть?

— Скоро. Но насколько скоро, пока не могу сказать.

— Получается, я у вас в плену?

— Нет, конечно. Все, кто здесь находится — мои гости. Просто вам лучше не расходиться, пока у нас не появится возможность кое-что обсудить. Я знаю, у мистера Клавейна иное мнение на этот счет — возможно, вполне обоснованное. Думаю, можно сказать, что кое-кто из вас обязан мне жизнью… — он поднял руку, пресекая возможные возражения. — Но это ни в коем случае не значит, что вы передо мной в долгу. Я просто прошу уделить мне немного времени. Нравится вам или нет, — Хи неторопливо обвел взглядом слушателей, — все мы оказались участниками чего-то столь грандиозного, что просто не готовы это осознать. Возможно, оказались поневоле… но так было всегда. Став перебежчиком, мистер Клавейн приблизил нечто важное. Полагаю, у нас нет другого выбора, кроме как следовать событиям. Если угодно — играть роли, которые предопределены каждому из нас… даже тебе, Скорпио.

Из коридора раздалось мерное поскрипывание, которому вторили уже знакомые звонкие щелчки. Вскоре Зебра вошла в комнату, толкая перед собой кресло-каталку, наподобие того, в котором привезли Антуанетту. На сиденье вертикально стоял отполированный до зеркала металлический цилиндр, который почему-то хотелось назвать самоваром. Из него во все стороны торчали замысловато изогнутые трубки с непонятными приспособлениями.

Клавейн заметил, что цилиндр немного покачивается из стороны в сторону, словно что-то пыталось вырваться наружу.

— Поставь его сюда, — сказал Хи, указывая примерно в центр комнаты.

Зебра остановила кресло. Цилиндр по-прежнему покачивался. Хи нагнулся и легко постучал по нему согнутым пальцем.

— Эй, здравствуйте, — произнес он, повысив голос. — Очень рад, что вы смогли прийти. Вы знаете, где находитесь, или хотя бы что с вами случилось?

Цилиндр закачался сильнее.

— Позвольте объяснить, — Хи обратился к своим гостям. — То, что мы имеем удовольствие наблюдать — система жизнеобеспечения куттера Феррисвильской полиции. В течение всего срока службы пилот куттера не покидает летательный аппарат. Иногда это может длиться несколько лет. Чтобы сократить массу, основную часть его тела хирургическим способом отделяют от нервной системы, замораживают и помещают в хранилище штаб-квартиры Конвента. Пилоту не нужны конечности, так как он может управлять представителями через нейронный интерфейс. Ему еще много чего не нужно. Все это удалено, подписано и заморожено.

Цилиндр сильно качнулся вперед и назад.

— Тпру! — Зебра едва успела присесть и остановить его.

— Внутри этого цилиндра, — продолжал Хи, — находится пилот куттера, повинный в недавних неприятностях на борту корабля мисс Бакс. Подлый маленький гаденыш, верно? Как это, должно быть, весело — терроризировать команду корабля, которая всего-то навсего нарушила пару замшелых постановлений. Милое развлечение, ничего не скажешь.

— Это уже не в первый раз, — заметила Антуанетта.

— Отлично. Но, боюсь, на этот раз наш гость немного перегнул палку, — Хи обратился к цилиндру. — Верно, приятель? Отделить вашу систему жизнеобеспечения от остальных устройств оказалось нетрудно. Надеюсь, это не вызвало у вас особого дискомфорта. Конечно, я понимаю: должно быть, больно, когда твою нервную систему отделяют от нервной системы куттера. Приношу свои извинения. Вообще-то я не специализируюсь на пытках.

Цилиндр застыл, словно прислушивался.

— Но я не смогу просто отпустить вас. Такие поступки нельзя оставлять безнаказанными, верно? Поймите, я в высшей степени нравственный человек. Мои собственные преступления заострили мою этичность до беспрецедентного уровня, — он наклонился к зеркальной поверхности цилиндра, почти касаясь ее губами. — Слушайте внимательно, потому что я не хочу, чтобы у вас остались какие-либо сомнения по поводу произошедшего.

Цилиндр мягко закачался.

— Мне досконально известно, как поддерживать вашу жизнь. Электричество здесь, питательное вещество там… это проще, чем реактивный двигатель. Мне кажется, что вы можете существовать в своей банке десятки лет, если туда регулярно подавать питание и воду. Именно это я и собираюсь делать — пока вы не умрете естественной смертью, — Хи посмотрел на Зебру. — Думаю, неплохая идея. Что скажешь?

— Поместить его в ту же комнату, что и других?

— Думаю, именно так, — он лучезарно улыбнулся гостям и с нескрываемой нежностью проследил, как Зебра увозит цилиндр из комнаты.

Наконец звук ее шагов стих.

— Вы жестокий человек, Хи, — проговорил Клавейн

— Я не жесток, — ответил он. — По крайней мере, в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Но жестокость — весьма полезный инструмент, если точно знать, в какой момент его использовать.

— Этот гребаный ублюдок получил по заслугам, — сказала Антуанетта. — Извини, Клавейн, но я не собираюсь не спать ночей из-за того, что он сдохнет в своей банке. Если бы не Хи, он бы нас прикончил.

Клавейн вздрогнул, словно одно из привидений, блуждающих по подвалам Шато де Карбо, прошло сквозь него.

— А другой? — с неожиданной настойчивостью спросил он. — Другой Объединившийся… Это была Скейд?

— Нет, не Скейд. На этот раз — мужчина. Он тоже ранен, но причин, которые могут помешать выздоровлению, я не вижу.

— Я могу с ним встретиться?

— В ближайшее время, мистер Клавейн. С ним я еще не закончил. Я хочу быть абсолютно уверен, что он не причинит мне никакого вреда, прежде чем я введу его в бессознательное состояние.

— Этот чертов «паук» нам наврал, — вмешалась Антуанетта. — Сказал, что у него нет никаких имплантантов, ублюдок.

Клавейн обернулся к ней.

— Он мог ими пользоваться, пока необходимо, а потом просто вымывал из тела, когда надо приходилось проходить через какую-либо систему контроля или безопасности. Саморазрушение имплантантов занимает немного времени — от силы несколько минут. Потом остатки выходят через кровь и мочу.