Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 194

— Зато я знаю, чего ты не хочешь, — сказала Вольева. — Ты не хочешь ничего, что способно помешать Силвесту достигнуть Цербера. Вот почему ты обрек нас на смерть. Чтобы мы не нашли способа помешать ему.

— Его миссия имеет для меня колоссальное значение, — ответил Похититель Солнц, но тут же поправился. — Для нас. Для тех, кто выжил.

— Выжил после чего? — Может, это будет ее последний шанс достигнуть с ним согласия. — Нет, подожди! Что еще вы могли пережить, кроме гибели амарантян? Или это действительно так? Неужели ты нашел способ не умирать?

— Ты теперь знаешь, где я вошел в Силвеста. — Это не был вопрос. Утверждение. Вольева подумала о том, многие ли из их рассуждений стали известны Похитителю Солнц.

— Это должна быть Завеса Ласкаля, — сказала она. — Только в этом и есть хоть какой-то смысл, хотя и не слишком большой, должна признаться.

— Это было там, где мы обрели Убежище. Девятьсот девяносто тысяч лет назад.

Совпадение было слишком знаменательное, чтобы ничего не значить.

— То есть с того времени, как жизнь на Ресургеме погибла?

— Да — Это слово сопровождалось звуком, похожим на шипение. — Завесы придуманы нами. Это была последняя отчаянная попытка нашей Стаи, предпринятая уже после того, как оставшиеся на поверхности планеты амарантяне были испепелены. — Не понимаю… Ласкаль рассказывал, да и сам Силвест обнаружил…

— От них скрыли истину. Ласкаль видел нечто вроде фантастического романа, где наша сущность была подменена изображением представителей куда более древней культуры, совсем непохожими на нас. Истинная цель Завес осталась для него скрытой. Ему показали ложь, которая могла пробудить интерес у других, и повести их вдаль.

Теперь Вольева поняла, как сработали эту ложь. Ласкалю сказали, что Завесы представляют склады опасных технологий — вещей, к которым Человечество втайне стремилось, — двигателей, позволяющих развивать скорость больше скорости света, и так далее. Когда Ласкаль поведал это Силвесту, стремление последнего проникнуть за Завесу, разумеется, еще больше разгорелось. Ему удалось получить поддержку всей демархистской общины Йеллоустона и с ее помощью осуществить свою цель, так как выгоды подобного предприятия для группы, которой удалось бы прикоснуться к этим тайнам, трудно себе вообразить.

— Но если это ложь, — спросила Вольева, — то какова же истинная функция Завес?

— Мы создали их, чтобы спрятаться за ними, Триумвир Вольева. — Казалось, Похититель Солнц наслаждается игрой с ней, как наслаждается и ее непониманием. — Это Убежища. Области реконструированного пространства-времени, где мы можем жить в безопасности.

— В безопасности от кого?

— От тех, кто пережил Войну Утренних Зорь. От тех, кто получил прозвище Подавляющих.

Она кивнула. Многого она еще не понимала, но одна вещь для нее была вполне ясна. То, что рассказала ей Хоури — фрагменты того странного сна, который она увидела в Оружейной, — очень походило на правду. Хоури запомнила далеко не все, многое она передавала Вольевой не в правильной последовательности, но теперь стало очевидным, что все это происходило потому, что от Хоури ожидали понимания чего-то слишком огромного, слишком чуждого, слишком апокалиптического, чего ее разум просто не умел понять и сохранить. Она честно старалась, но одного старания тут мало. Теперь же Вольевой предлагали самой сложить куски этой картины, хотя и с совсем-совсем другой точки зрения.

О Войне Утренних Зорь Хоури рассказала Мадемуазель, которая не хотела, чтобы Силвест добился успеха. А Похититель Солнц, напротив, больше всего на свете желал удачи предприятию Силвеста.

— Так что же происходит? — спросила Вольева. — Я догадываюсь, чем ты тут занят. Ты задерживаешь меня. Ты заставляешь меня терять время, ибо знаешь, что я готова на все, лишь бы получить ответы, которыми обладаешь ты. И отчасти ты прав. Я хочу знать. Я хочу знать все.

Похититель Солнц молча ожидал возможности ответить на кучу вопросов, которые она тут же начала ставить перед ним. Задав их и получив ответы, Вольева решила, что может использовать один из патронов своей обоймы. Она выстрелила в дисплей, и огромный стеклянный шар разлетелся на миллиард осколков. В том же взрыве исчезло и лицо Похитителя Солнц.

Хоури и Паскаль шли кружным путем к медицинскому отсеку, избегая лифтов и свежеотремонтированных коридоров, по которым легко могли передвигаться роботы. Обе все время держали на взводе свои пистолеты и предпочитали уничтожать все, что казалось им хоть немного подозрительным, даже если это подозрительное оказывалось всего лишь сгустком теней или страшным пятном на стене.

— А он тебя не предупредил, что хочет отправиться так скоро? — спросила Хоури.

— Нет. Он не собирался уходить немедленно. Вернее, вчера мне что-то померещилось, но я постаралась его отговорить.

— А что ты теперь о нем думаешь?

— А чего ты от меня ждешь? Он мой муж. И мы любим друг друга. — Сказав это, Паскаль чуть не упала, а Хоури протянула руки, чтобы поддержать ее. Паскаль терла глаза до тех пор, пока они совсем не покраснели. — Я ненавижу его за то, что он сделал. И ты бы чувствовала то же самое. И я не понимаю его. Но я все равно люблю. Я все думаю… а может, он уже умер? Это ведь возможно, да? А если и нет, то где гарантия, что я его увижу?

— Там, куда он отправился, не слишком безопасно, сказала Хоури и тут же подумала: а опаснее ли там сейчас, чем у нас на корабле?

— Да, я знаю. Я думаю, он даже не подозревает, какой опасности подвергает он себя… или всех нас. — И все же твой муж — не обсевок в поле. Мы же говорим не о ком-нибудь, а о самом Силвесте! — Хоури напомнила Паскаль, что до сих пор жизнь Силвеста текла полосами невообразимых удач, и было бы странно, если бы фортуна покинула его в тот час, когда то, к чему он стремился всю свою жизнь, оказалось от него на расстоянии протянутой руки. — Он, конечно, скользкий прохвост, а потому шанс, что он и отсюда выберется, достаточно высок.

Этот панегирик хоть и немного, но все же успокоил Паскаль.

Только после этого Хоури рассказала ей о гибели Хегази и о том, что корабль, по всей вероятности, вознамерился уничтожить всех, кто еще остался на борту.