Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 191

Цербер-Гадес, Дельта Павлина, гелиопауза, год 2566-й

— Полагаю, тут без сигареты не разберешься, — сказала Вольева. Ей потребовалась чуть ли не минута, чтобы вспомнить, куда она засунула свою пачку. Когда она наконец отыскала курево в том кармане куртки, которым реже всего пользовалась, то не стала особо торопиться ни с открыванием пачки, ни с выуживанием из нее одной из мятых белых трубочек, что лежали внутри. Она медлила, и только когда слегка пришла в норму, сделала глубокую затяжку и дала нервишкам окончательно успокоиться, точно снежному вихрю, который взмыл вверх, а затем медленно опал на землю.

— Его убил корабль, — сказала она, пристально вглядываясь в останки Хегази, но стараясь не вдумываться в то, что лежало перед ней. — Только так и можно все это объяснить.

— Убил? — спросила Хоури, все еще нацеливая винтовку на те лохмотья Триумвира, которые покачивались на липкой густой слизи вблизи от ее ног, будто опасаясь, что эти полуразложившиеся куски плоти могут вдруг заняться самовосстановлением. — Ты хочешь сказать, что это не был несчастный случай?

— Нет это не несчастный случай. Я знаю, что он был в сговоре с Саджаки, а следовательно, и с Силвестом. И все же убил его Похититель Солнц. Стоит подумать, не так ли?

— Ага, полагаю, что так.

Может, Хоури и сама просчитала бы варианты, но Вольева на всякий случай решила разжевать ей все случившееся.

— Силвест ушел. Он уже на пути к Церберу, и так как мне не удалось уничтожить «Плацдарм», ничто уже не может остановить Силвеста при его попытке проникнуть внутрь планеты. Понимаешь? Это значит — победа в руках Похитителя Солнц. Ему больше нечего беспокоиться. Остальное — всего лишь вопрос времени и поддержания статус-кво. А этому, похоже, ничто не угрожает.

— Только мы угрожаем, — произнесла Хоури, запинаясь, подобно умному ученику, который хочет произвести приятное впечатление на учителя, но не желает вызвать зависть у своих одноклассников.

— Более чем. И не только я и ты, но даже и Паскаль. Хегази тоже, с точки зрения Похитителя Солнц, был потенциальной угрозой. И только по одной причине — он был человек. — Разумеется, Вольева гадала на кофейной гуще, но ей все сказанное казалось разумным и логичным. — Для такого создания, как Похититель Солнц, человеческая лояльность… субстанция текучая и хаотичная, возможно, даже непознаваемая. Он вывернул Хегази наизнанку, а может, заодно и тех, по отношению к кому Хегази был лоялен. Но разве он мог постичь механизм лояльности и то, как им управлять? Сомневаюсь. Хегази был компонентом, который приносил определенную пользу, но который мог дать сбой в дальнейшем. — Вольева ощущала ледяное спокойствие, которое исходило из понимания ее собственной полной незащищенности, и знала, что еще никогда не приближалась к этому пониманию столь близко. — А поэтому он должен был умереть. Теперь, когда цель Похитителя Солнц почти достигнута, я думаю, он захочет поступить точно так же и с нами.

— Если он захочет погубить нас…

— А разве он уже сейчас не занят этим? Полагаю, несколько попыток уже сделано. Весь корабль уже вышел из-под нашего контроля, и временная безрезультатность этих попыток означает, что Похититель Солнц все же ограничен в своих действиях. Зато он овладел телом полупарализованного, полупрокаженного и полусъеденного Чумой Капитана.

— Как поэтично! Но что это дает нам?

Вольева закурила новую сигарету. Первая была докурена до мундштука.

— Это означает, что он попытается убить нас, но что выбор средств, которыми он воспользуется для этого, трудно предугадать. Он не может, например, выпустить в космос всю атмосферу корабля, поскольку каналов для передачи такой команды просто не существует. Даже я не смогла бы сделать это, если не прибегла бы к открытию всех шлюзов, но для этого пришлось бы обезвредить тысячи различных электромеханических предохранительных устройств. Вполне возможно, что затопить помещения площадью больше воздушного шлюза он тоже не сможет. Но что-нибудь он придумает, за это я ручаюсь.

Внезапно, почти не думая, она схватила свой автомат и направила его ствол в темноту длинного затопленного коридора, ведущего к шлюзам.

— В чем дело?

— Ни в чем, — ответила Вольева. — Просто я боюсь. Смертельно боюсь. Думаю, у тебя нет никаких соображений на этот счет, Хоури?

У той они, однако, оказались.

— Нам надо отыскать Паскаль. Она гораздо хуже нас ориентируется на корабле. И если начнется заваруха…

Вольева раздавила недокуреную сигарету о ствол своего автомата.

— Ты права. Нам не следует разделяться. И мы не будем этого делать. Как только…

Что-то с шумом возникло из темноты и остановилось метрах в десяти от них.

Вольева тут же взяла фигуру на прицел, но стрелять не стала. Какой-то инстинкт сказал ей, что эта штуковина явилась сюда не для того, чтобы убивать их. Во всяком случае, не сейчас. Это был один из гусеничных роботов, которых, как она помнила, Силвест использовал в неудачной операции над Капитаном. Машина не имела какой-нибудь тонкой специализации. Короче, одна из тех, что управлялись кораблем, а не собственным мозгом.

Его фасеточные глаза, укрепленные на невысоких члениках, уставились на них.

— Он не вооружен, — выдохнула Вольева и тут же поняла что шепот тут ни к чему. — Думаю, он послан выследить нас. Мы в одном из тех отсеков, куда не достигает зрение корабля. Слепой отсек.

Сенсоры робота делали легкие движения взад и вперед, как будто он пытался точно определить расположение женщин. Затем стал отступать во тьму.

Хоури застрелила его.

— Зачем ты это сделала? — спросила Вольева, когда эхо взрыва умерло вдали, и ее глаза перестали жмуриться от яркой вспышки, сопровождавшей взрыв. — Все, что он видел, уже передано кораблю. Стрельба бессмысленна.

— Мне не понравилось, как он на меня таращил глаза, — ответила Хоури. — И вообще… одной заботой меньше.

— Понятно, — сказала Вольева. — А зная скорость, с которой корабль производит вот таких, можно считать, что через двадцать секунд его заменит новый.