Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 174

— Я здесь, — откликнулся голос Вольевой, вошедшей в рубку в сопровождении Паскаль. Молча она вызвала пару кресел, и обе женщины поднялись к центральному ряду, где устроились неподалеку от остальных. Отсюда спектакль, разыгрывавшийся на дисплее, был виден лучше всего.

— Тогда пусть грянет бой, — приказал Саджаки.

Вольева вызвала Тайник. Это был ее первый контакт с тамошними ужасами после инцидента с мятежным орудием.

Где-то на задворках ее мозга копошилась мысль, что в любое время любое из этих орудий может начать действовать столь же своевольно и непредсказуемо, как и первый мятежник. Оно может силой отнять у нее контроль и взять на себя ответственность за свои действия. Она никак не могла изгнать эту мыслишку, хотя и готовилась взвалить риск на свои плечи. А если Хоури говорила правду, и Мадемуазель, перехватившая управление взбунтовавшимся орудием, сейчас мертва и беспощадно поглощена Похитителем Солнц, то, значит, не она, а кто-то другой может попытаться повернуть орудия Тайника против планируемой атаки.

Для атаки на Цербер Вольева отобрала несколько орудий. Это были те страшилища, которые, по ее мнению, стояли в самом конце списка, составленного по убыванию разрушительной силы. Их деструктивный потенциал можно было сравнить с потенциалом систем корабельной артиллерии. Она активизировала шесть из них, и они доложили о готовности через браслет, надетый на запястье Вольевой. Их странные эмблемы, изображавшие черепа, грозно пульсировали. Пользуясь системой рельсов, машины медленно покинули свои места и оказались в маленьком переходном зале, откуда вышли за пределы корпуса «Бесконечности», превратившись как бы в перенасыщенный разрушительными орудиями космический корабль-робот. Все боевые машины были не похожи друг на друга, хотя надписи, украшавшие бока этих выходцев из ада, были одинаковы. Две машины — релятивистские ракетометы — обладали некоторым функциональным сходством, каким и должны были бы обладать модели, призванные обеспечить выполнение одной и той же задачи, поставленной заказчиком перед двумя разными конструкторскими бюро. Видом они немного смахивали на старинные гаубицы. На длинном стволе торчали десятки каких-то трубок и окуляров неизвестного назначения и похожих на раковые опухоли вспомогательных систем. Четыре других орудия тоже не блистали особой красотой и включали в себя гамма-лучевой лазер (на порядок больший по размерам, чем соответствующая корабельная установка), суперсимметричный лучемет, кварковый дезинтегратор и орудие, стреляющее снарядами с начинкой из антиматерии. Все это было куда слабее, нежели то мятежное орудие, которое могло с легкостью уничтожить целую планету. Но Вольевой совершенно не хотелось больше видеть такие чудовища активизированными рядом со своим кораблем. Кроме того, она напомнила себе, что ее план заключается вовсе не в том, чтобы разрушить Цербер, а лишь в том, чтобы расколоть скорлупу этой планетки, а такая работа требует исключительной тонкости в управления оружием. О да… тонкости и искусства.

— А теперь дай-ка мне что-нибудь подходящее для новичка, — сказала Хоури, возбужденно роясь в каталогах и прейскурантах арсенала. — Заметь, игрушки мне ни к чему, оружие должно иметь приличную убойную силу.

— Лучевое или пулевое, мадам?

— Лучше лучевое, не высокого напряжения. Мы же не хотим, чтобы Паскаль наделала дырки в корпусе корабля.

— О, прекрасный выбор, мадам. А не пожелает ли мадам присесть, пока я поищу что-нибудь, соответствующее пожеланиям мадам? — Если не возражаешь, то мадам лучше постоит.

В каталожной Хоури обслуживала личность, записанная на уровне гамма и состоявшая лишь из угрюмой и глуповатой голографической физиономии, спроецированной на высоте человеческого роста над прилавком с многочисленными прорезями в крышке. Сначала Хоури остановила свое внимание на оружии, висевшем в витринах с подсвеченными этикетками, где указывался принцип действия, дата выпуска, история применения и так далее. Это было удобно, и Хоури быстро отобрала для себя и Вольевой легкие электромагнитные пистолеты, стрелявшие иглами. По конструкции они примерно соответствовали тому оружию, которое использовалось в Игре Теней на Йеллоустоне.

Поскольку Вольева несколько зловеще упомянула и о более тяжелом вооружении, то Хоури решила позаботиться и о нем, но выставленных образцов ей показалось мало. Она нашла лишь отличную многозарядную плазменную винтовку, выпущенную столетия три назад, но ничуть не устаревшую, причем нейронная система наведения на цель делала ее исключительно удобной в ближнем бою. Когда Хоури взяла винтовку в руки, то ей показалось, что она встретилась со старым добрым другом. В чехле из черной кожи, пропитанном маслом и начищенном до блеска, в прорезях которого были видны счетчики и циферблаты, было что-то возбуждающее. Эта винтовка вполне годилась для нее, но что взять для Вольевой? Она шарила по стеллажам так долго, сколько позволяла ситуация, то есть минут пять, и, хотя тут не было недостатка в завлекательных и даже потрясающих ружьях, она не нашла того, что соответствовало бы ее замыслу.

Вот тогда-то Хоури и обратилась к банку памяти арсенала. Ее уведомили, что существует около четырех миллионов образцов ручного огнестрельного оружия, изготовленных за двенадцать столетий истории оружейной промышленности, от простейших кремневых аркебуз с раструбом на конце ствола до невообразимых компактных предметов, гарантирующих мгновенную аннигиляцию.

Однако даже это колоссальное собрание образцов оружия не исчерпывало всего потенциала арсенала. Последний ведь обладал еще и творческими способностями. Получив примерную спецификацию требуемого образца, арсенал разрабатывал его чертежи, комбинируя оптимальные характеристики уже существующих видов, пока не возникало новое и готовое к производству оружие. Буквально через несколько минут после изготовления чертежа, оружие могло быть синтезировано.

Когда все эти операции были проделаны (равно как и с пистолетом для Паскаль, который вообразила себе Хоури), крышка на прилавке отскочила, и на обитой фетром подставке из глубин прилавка появились оба образца — сверкающие ультрастерильностью и еще хранящие тепло закалки.