Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 141

Система Дельты Павлина, год 2566-й

Они вернулись на мостик.

В прошлый раз Силвест тоже здесь бывал. В те времена он провел тут, надо полагать, несколько сот часов, и все же мостик и сейчас произвел на него глубокое впечатление. Расположенные по кругу ряды пустых кресел, амфитеатром поднимающиеся к потолку, придавали рубке скорее вид зала суда, где вот-вот должно состояться слушание важнейшего дела. Сейчас сюда войдут члены жюри и рассядутся по концентрическим кругам кресел. Ожидаемое решение уже созрело, оно висит в воздухе и будет немедленно провозглашено. Силвест перебрал свои ощущения и не нашел среди них ничего, чтобы хоть отдаленно напоминало чувство вины, а потому решил, что положение обвиняемого ему не грозит. Однако тяжесть атмосферы ощущалась. Это была тяжесть, которую распознал бы любой судебный деятель: бремя задачи, которую предстоит решить не только публично, но и с приложением высочайших стандартов непогрешимости. И если он потерпит поражение, то пострадает не только его достоинство, а будет разорвана длинная и трудолюбиво подготовленная цепь событий, приведшая к данной точке. Цепь, которая протянулась в непредставимую даль прошлого.

Силвест огляделся и увидел в самом центре каюты голографический глобус, но его глаза с трудом распознали объект, который этот глобус изображал, хотя имелось немало признаков, говорящих, что это символическое изображение Ресургема.

— Мы все еще на орбите? — спросил Силвест.

— Теперь, когда вы у нас? — покачал головой Саджаки. — Это было бы бессмысленно. У нас на Ресургеме других дел не было.

— Беспокоитесь, что колонисты что-нибудь предпримут?

— Признаюсь, они могли бы создать для нас кое-какие неудобства.

Все помолчали, а потом Силвест сказал:

— Ресургем вас никогда не интересовал, я прав? Всю бесконечную дорогу сюда вы проделали только ради меня? Мне это представляется скудомыслием, доходящим до мономании.

— Ну, вообще-то это была работенка всего на каких-нибудь несколько месяцев, — усмехнулся Саджаки. — С наших позиций, разумеется. Но не задирайте нос, будто мы гонялись за вами годами.

— С моих позиций дело смотрится именно так.

— Ваши позиции не слишком-то надежны.

— Ваши прочнее? Вы это хотите сказать?

— Они… продолжительнее. А это кое-что значит. Вернемся, однако, к нашим делам. На ваш первый вопрос отвечаю: мы ушли с орбиты. Мы идем с ускорением от эклиптики уже с момента вашего появления на борту.

— Я еще не сказал вам, куда хочу нас направить.

— Нет. Вообще-то наш план состоит в том, чтобы оставить между нами и колонией хотя бы одну стандартную астрономическую единицу, после чего притормозить и обдумать ситуацию. — Саджаки щелкнул пальцами, заставив кресло-робота скользнуть к нему. Сел и подождал, пока придвинутся еще несколько кресел — для Силвеста, Паскаль, Хегази и Хоури. — За это время мы, конечно, надеемся получить вашу помощь в лечении Капитана.

— Разве я говорил, что не сделаю этого?

— Нет, — ответил Хегази, — но свое согласие вы опубликовали чертовски мелким шрифтом.

— Не стоит меня упрекать в том, что я извлек личную пользу из крайне неприятной ситуации.

— Мы не упрекали вас и не упрекаем, — сказал Саджаки, — но мы были бы рады, если бы вы прояснили ваши требования. Разве это не резонно?

Кресло Силвеста парило рядом с креслом Паскаль, которая сейчас смотрела на Силвеста с не меньшим интересом, чем остальные члены команды. Разница была лишь в том, подумал он, что она знает гораздо больше, фактически почти все из того, что можно знать, во всяком случае, столько же, сколько знал он, как бы незначительна ни была бы доля истины в этом знании.

— Могу ли я попросить показать схему всей системы Ресургема с этой точки зрения? — попросил Силвест. — Я понимаю, что в принципе могу, но разрешите ли вы мне это сделать и не поможете ли советом?

— Самые последние карты были подготовлены во время нашего перехода сюда, — отозвался Хегази. — Можете вызвать их из банка памяти корабля и спроецировать на этот дисплей.

— Тогда покажите, как это делать. Я намерен отныне какое-то время быть не только пассажиром, так что вам следует к этому привыкать.

Поиск нужных карт занял около минуты. Еще полминуты ушло на то, чтобы спроецировать их на сферу в нужном ракурсе с учетом современного положения Ресургема. Изображение имело форму модели планетарной системы, изображающей орбиты одиннадцати планет с главными спутниками и комет, нанесенные изящными цветными линиями причем положения небесных тел изображались в реальном времени.

Поскольку принятый масштаб был довольно велик, планеты с земными характеристиками, включая Ресургем, сосредотачивались в средней части модели. Тугой узел концентрических орбит завязывался вокруг звезды Дельта Павлина. Далее шли более мелкие планеты, а еще дальше — газовые гиганты и кометы, еще дальше — два небольших газовых мира типа Юпитера, которых гигантами не назовешь, затем еще планета типа Плутона — «пойманный» кусок кометы с двумя лунами. Куйперов пояс системы из первоначального кометного вещества был виден в инфракрасной части спектра, подобно странно сформированному рою, шишковатый конец которого был направлен в сторону от звезды. Дальше в пределах примерно двадцати астрономических единиц, то есть в пределах десяти световых часов, не было ничего. Материя здесь если и присутствовала, то была очень слабо связана со звездой и ощущалась лишь как гравитационное поле, которое страшно растягивалось и легко разрушалось при вторжении каких-либо тел извне. Защитная сеть звездного магнитного поля так далеко не простиралась, и находившиеся здесь объекты существовали под воздействием частых шквалов галактической магнитосферы. Мощный ветер магнитного поля, в котором сливались поля всех звезд, похожие на маленькие завихрения в пределах гигантского циклона.

Но этот огромный объем космоса отнюдь не был пуст. Он только на первый взгляд казался единым, и то лишь потому, что масштаб изображения был слишком велик, чтобы выявить его истинную сложность. Эта сложность увеличивалась в направлении, куда указывало гало Куйперова пояса. Гравитационное притяжение превращало сферическое кольцо во вздувшийся на конце эллипс, что и служило визуальным доказательством наличия источника притяжения. Явление было почти незаметно для невооруженного глаза, разве что если эти глаза находились не далее миллиона километров от кольца. В этой точке вопрос о том, виден ли этот объект, становился наименьшей из проблем.