Голодные игры: Из пепла (СИ) - Ясинская Яна - Страница 38

- Значит, ты не помнишь абсолютно ничего, Китнисс. Абсолютно ничего.

После этого он, вместо того, чтобы утешить меня, поговорить со мной, неожиданно, молча, разворачивается и уходит, оставив меня одну. В полной растерянности. Отчаянно пытающуюся осознать откровенно пугающую меня действительность: Пит Мелларк – сын пекаря Мелларка - мой муж. И я уже родила тому самому мальчику с хлебом двоих детей.

Нет! К такому повороту событий я абсолютно не была готова.

========== 2. Не Гейл ==========

Я сижу у нас во дворе на качели Прим, которую я сам установил для дочки. Давно я уже не испытывал такого отчаяния. Доктор Роуз уехала полчаса назад. Сказала, что у Китнисс амнезия. Когда вернётся память и вернётся ли вообще – неизвестно. Это может произойти как уже сегодня, так и никогда.

Никогда. Такое страшное слово.

Мозг Китнисс «заботливо» заблокировал в её памяти всё то негативное, что сводило её с ума. Но вместе с этим он «отрезал» и всё то хорошее, что было между нами: нашу любовь, наших детей. Теперь я для моей Сойки-пересмешницы снова никто. Одноклассник, с которым она никогда не общалась. Сын пекаря Мелларка. Мальчишка из зажиточного квартала.

Одним словом – чужой.

Она зовёт Гейла. Ей нужен он. Меня захлёстывает ревность. Значит, в свои шестнадцать она его всё-таки любила. А я был для неё никем. Это чудо, что она вообще вспомнила, как меня зовут. Невольно усмехаюсь. Жизнь, словно издеваясь, показывает мне другой параллельный вариант своего развития: что было бы если…

Если бы в ту Жатву были названы не наши имена? Были бы мы вместе с Китнисс? Смог был я найти путь к ней, к её сердцу?

Ответ на поверхности: вряд ли.

Потому что у меня просто бы не было шанса заставить Китнисс заметить меня. Доказать ей свою любовь. И вот теперь, когда, казалось бы, все преграды между нами преодолены, мне надо всё начинать с чистого листа. И, если честно, я панически боюсь, что на этот раз у меня ничего не получится.

На крыльцо, с плачущим Мэтью на руках, выходит обеспокоенный Хэймитч.

- Пит, мальчишку покормить надо. Что будем делать? Отнести его Китнисс?

Встаю с качели.

- Не надо. Я сам.

Беру на руки полуторагодовалого сынишку, он немного успокаивается. Что-то лепечет мне на своём детском, словно жалуется.

- Сейчас пойдём к маме, мой родной. – Оборачиваюсь к Хэймитчу. – Покормишь Примроуз?

- Не вопрос!

- Только разогрей, пожалуйста, суп. А потом уже наворачивайте конфеты.

Хэймитч усмехается.

Я поднимаюсь с Мэтью на руках к Китнисс. На душе неспокойно: боюсь, что она оттолкнёт моего сына, откажется его кормить. Я могу пережить то, что она дистанцируется со мной. Мне не в первой. Но лишь бы только она не сделала, тоже самое с нашими детьми. Я панически боюсь, что нелюбовь Китнисс ко мне, перекинется и на наших детей.

***

Я лежу в кровати. Пытаюсь осмыслить услышанное. Голодных игр больше нет. Их запретили после революции, которую подняли трибуты. Деталей и имён я не знаю. Да мне это сейчас и не к чему. Я хоть немного успокоилась: моим детям не нужно будет участвовать в Жатве. И слава Богу! Остальное я уже переживу.

Моя мама и сестра живут в Четвёртом Дистрикте. Мне уже дали поговорить с мамой по телефону. Это меня несколько успокоило. С Прим поговорить не смогла. Мама сказала, что сестра в командировке.

Новая власть в Капитолии разрешила свободно передвигаться между Дистриктами. Вот, видимо, все из Двенадцатого и разъехались подальше от нашего захолустья. Даже Гейл уже много лет живёт во Втором Дистрикте. Занимает высокую должность. Он вроде как тоже принимал участие в восстании. Я толком не поняла. Мы не виделись с ним уже много лет. Не понимаю, почему он оставил меня? А ещё… Ещё я замужем за сыном пекаря – за Питом Мелларком, и у нас с ним двое детей. Двое!

Это какой-то абсурдный кошмар!

Как такое могло произойти?! Я и предположить не могла, что я и Пит Мелларк когда-нибудь окажемся в одной постели… Я же никогда… никогда не имела ничего общего с этим мальчишкой… Если, конечно, не считать те две буханки хлеба, которые спасли мне, маме и моей сестрёнке жизнь в ту злополучную голодную весну. Я знаю, это не мало. Но это всё, что меня объединяет с Питом Мелларком!

Поднимаю голову и понимаю, что сильно ошибаюсь… Теперь нас с Питом Мелларком объединяет явно не только те две булки хлеба. Мелларк заходит в спальню с полуторагодовалым заплаканным карапузом на руках. Малыш – его точная копия. Только цвет глаз мой. Серый.

Моё сердце ёкает. Мелларк держит на руках моего сына.

При виде меня карапуз тут же начинает радостно гугукать. Тянет ко мне пухленькие ручонки.

Сердце начинает бешено биться. Я и боюсь, и в то же время хочу немедленно взять на руки этого малыша.

- Извини, что беспокою, - вижу, что Пит сильно расстроен, но пытается держать себя в руках, - но надо Мэтью покормить.

Растерянно оглядываюсь, не совсем понимая, чего от меня хочет Мелларк.

- Я видела бутылочку с соком в кроватке.

- Китнисс, ты кормишь сына грудью, - мягко говорит Мелларк.

- Грудью?!

Чувствую, что краснею. Он же не предлагает мне… Да ещё при  нём… И вообще, я не знаю, как…

Невольно смотрю на свою пышную грудь. Теперь я понимаю, почему она у меня такая… немаленькая.

Малыш начинает кукситься. Мелларк не выдерживает. Подносит ребёнка ко мне. Я понимаю, что он не хочет меня пугать, но когда на чаше весов у Пита стоит, с одной стороны, мое спокойствие, с другой – голод его сына, он явно больше обеспокоен вторым.

- Так, держи! – фактически командует он, передавая мне на руки ребёнка.

Я даже не успеваю возразить, как мальчик оказывается у меня на руках. Неожиданно ловлю себя на мысли: у малыша такой знакомый и родной запах. Мне так и хочется прижать его сильнее к себе, поцеловать.

- И что мне дальше делать? – я не успеваю задать вопрос, как довольный пухлощекий пацанчик уже со знанием дела засовывает свои ручонки в разрез моей ночнушки, нащупывая мою тихо ноющую, полную молока грудь.

Я настолько ошеломлена происходящим, что вороню момент, когда Мелларк садится чуть позади меня, приобнимает и тут же ныряет своей тёплой ладошкой, которая пахнет укропом и корицей, в разрез моей ночнушки и помогает своему сыну найти мой сосок. Довольный малыш шустро начинает с аппетитом причмокивать, то и дело слегка покусывая меня режущимися зубками.

Я готова провалиться со стыда. Никогда раньше (по крайней мере, на моей памяти) ни один мужчина не прикасался к моей груди. А тут сразу двое… Мелларков!