Город бездны - Рейнольдс Аластер - Страница 200

Феррис спустился в Бездну в шлюпке для атмосферных исследований. Он двигался по спирали, все ниже и ниже, пока не оказался в слое тумана. Радар не давал ему врезаться в скалы, но путешествие оказалось опасным. Однажды утлая шлюпка едва не рухнула вниз, когда в цепях упало напряжение. Наконец он достиг самого низкого уровня, куда могла опуститься шлюпка — тридцать километров, считая от поверхности. Дно покрывал слой слабо утрамбованных каменных обломков. При посадке включился режим автоматизированного устранения неполадок, но ремонт должен был занять не один десяток часов — лишь после этого шлюпка смогла бы взлететь.

Делать было нечего. Феррис облачился в один из атмосферных скафандров — они были приспособлены для работы в экстремальных условиях, в том числе и в агрессивных средах — и начал исследовать каменистый слой, или щебень, как назвал его Феррис. Из разломов поднимались струи газовой смеси — теплой, с высоким содержанием кислорода.

Феррис выбрал одну из таких трещин и начал спускаться вниз, отыскивая путь в щебне. Стояла невыносимая жара. Много раз он мог разбиться насмерть, но каким-то чудом уцелел, преодолев путь в несколько сотен метров. Под щебнем оказались другие слои, но Феррис обнаруживал щели, куда можно было протиснуться, и точки, в которые можно было вбить опорные крючья. Мысль о смерти постоянно преследовала его, но казалась чем-то отвлеченным. Именно так относились к смерти перворожденные американо. Им не приходилось видеть, как люди рядом с ними стареют и умирают. Их подсознание было свободно от самой идеи смерти.

И это было к лучшему. Вряд ли Феррис, в полной мере осознавая степень риска, понимая, какая смерть ему грозит, решился бы отправиться вглубь.

И никогда не нашел бы Гедеона.

Должно быть, они скитались по космосу, пока не встретили кого-то, подумал Небесный. Кого-то вроде разумных роботов или кибернетических организмов.

Понемногу, с огромным трудом, он добился от Путешествующего Бесстрашно относительно связного повествования. Цивилизация личинок насчитывала миллионы лет. Это были мирные звездные странники — и такими они оставались до тех пор, пока не столкнулись с машинами. Небесный так и не смог понять причины, которые побудили их осваивать космос. По крайней мере, Путешествующий Бесстрашно не мог этого объяснить. Судя по всему, их вело не любопытство и не потребность в ресурсах. Жажда странствий была свойственна личинкам изначально. Развитие технологий и научный прогресс не были для них самоценны. Они лишь использовали приемы, которые сохранялись в расовой памяти — так долго, что базовые принципы были давно забыты.

В итоге, столкнувшись с машинами-пожирателями, передовые колонии личинок не смогли оказать настоящего сопротивления. Машины устремились в глубь их территории. Привычный порядок вещей, который оставался неизменным на протяжении тысяч миллионов лет, был нарушен. Но личинкам еще надо было осознать, что они подверглись нападению.

На это ушел миллион лет.

Затем они начали действовать — с медлительностью ледника. Они по-прежнему не сопротивлялись — скорее, пытались приспособиться к новым условиям. Спасаясь от пожирателей, они покидали колонии на поверхности планет и перебирались в межзвездное пространство. Они начали строить гигантские садки, подобные астероидам. Постепенно личинкам удалось установить связь с остатками других цивилизаций. Все они называли пожирателей по-разному — но все пострадали от них. Личинки перенимали полезные технологии, хотя обычно не опускались до того, чтобы вникать в принципы, на основе которых они были разработаны. Способы управления инерцией и гравитацией им подарила симбиотическая раса Гнездостроителей, технику мгновенной связи — существа, которые называли себя Клоунами-прыгунами. Последние выдвинули категорическое требование: ни при каких условиях не использовать эти приемы для перемещения в пространстве. Клоуны видели огромную разницу между мгновенной передачей сигналов и путешествиями со сверхсветовой скоростью — пренебрежение этой разницей казалось им почти кощунством. Если мгновенное перемещение в строго ограниченном ряде случаев допускалось, то перемещение материальных тел считалось немыслимым извращением — настолько омерзительным, что утонченные Клоуны съеживались и умирали от потрясения.

Даже самые неотесанные из молодых личинок смогли усвоить это правило.

Но ни одна из технологий, которыми владели личинки и их союзники, не позволяла справиться с пожирателями. Каждый раз машины оказывались быстрее и сильнее. Время от времени органическим цивилизациям удавалось одержать победу, но в целом преимущество было на стороне их врагов.

Небесный размышлял над этим, когда его вновь вызвал Гомес. Сигнал был слабым, но это не мешало услышать тревогу в его голосе.

— Небесный, плохие новости. Оба шаттла выпустили трутней. Возможно, это просто камеры, но я подозреваю, что они снабжены противоударными боеголовками. Они находятся на высоких траекториях и долетят до нас минут через пятнадцать.

— Можешь не беспокоиться, — перебил Норквинко. — Они не атакуют, пока не прояснят ситуацию. Думаешь, они рискнут уничтожить корабль Флотилии, на котором могут быть… хм-м… уцелевшие люди, запасы топлива… Мы же сами так думали.

— Нет, — возразил Небесный. — Они атакуют — хотя бы для того, чтобы отбить у нас то, что мы нашли на корабле.

— Не может быть.

— Почему бы и нет? Я бы поступил именно так.

Он приказал Гомесу затаиться и прервал связь. От часа, обещанного Норквинко, не осталось и четверти. Пожалуй, вернуться на шаттл и улететь они уже не успеют — даже если им ничто не помешает. И все-таки за это время можно кое-что сделать. Например, дослушать историю. Не исключено, что это в корне изменит ситуацию. Стараясь не думать ни о минутах, которые таяли все быстрее, ни о шаттлах, которые приближались к кораблю, он предложил личинке продолжить рассказ.

Путешествующего Бесстрашно обрадовала эта просьба.

— Гедеон, — произнес старик, неожиданно прервав свое повествование, и снова защелкал рычагами на подлокотнике кресла.