Город бездны - Рейнольдс Аластер - Страница 195

Небесного снова охватил страх — словно он вновь оказался в темноте. Двигаясь почти ползком, они никоим образом не могли забраться так далеко — прошло слишком мало времени. Может быть, корпус трансформировался изнутри — чтобы помочь им быстрее оказаться в нужной точке? Радиоволны не могут ошибаться — Гомес должен довольно точно определять их местоположение по сигнальной триангуляции, несмотря на помехи, создаваемые массой корпуса. Значит, дело в инерциальном компасе — он врет с той минуты, как они оказались внутри. Теперь они перемещаются в чем-то вроде статического гравитационного поля или чего-то подобного, присущего туннелю — но это не иллюзия, вызванная вращением корабля или ускорением. Похоже, это поле тащит их в случайном направлении, которое определяется только геометрией шахты. Неудивительно, что инерциальные компасы стали бесполезны. Гравитация и инерция столь тесно связаны, что невозможно влиять на одно, не изменяя другого.

— Должно быть, у них полный контроль над полем Хиггса, — потрясенно проговорил Норквинко. — Жаль, что Гомеса здесь нет. Он точно нашел бы подходящую теорию.

Такая теория существовала. Согласно ей, поле Хиггса, о котором говорил Норквинко, пронизывало весь космос, всю материю. Масса и инертность не считались неотъемлемым свойством фундаментальных частиц. Они проявлялись как результат сопротивления, которое частица испытывает при движении в поле Хиггса — подобно знаменитости, которая проходит через зал, забитый поклонниками. По мнению Норквинко, создатели корабля придумали, как помочь «знаменитости» пройти через «толпу» без задержек — или хотя бы с минимальной потерей времени. Скорее всего, они научились по своему желанию увеличивать или уменьшать плотность «толпы» и способность «поклонников» досаждать «знаменитости». Понятно, что это было весьма приблизительное описание. И Гомес, и даже Норквинко обычно начинали с метафор, прежде чем представить блестящее математическое решение проблемы. Но для Небесного этого было достаточно. Создатели корабля управляли гравитацией и инерцией с той же легкостью, с какой могли включить или погасить этот мерзкий желтый свет — и, очевидно, делали то и другое без особых усилий.

Значит, его догадка была верна. Если на корабле существует нечто, способное научить его таким вещам… Можно представить, что это даст Флотилии — или хотя бы «Сантьяго». Корабли не первый год сбрасывали балласт, чтобы оттянуть торможение до последней секунды. А если просто «выключить» массу «Сантьяго», как выключают свет в комнате? Тогда им удастся войти в систему Суона на восьми процентах скорости света и застыть неподвижно на орбите Конца Путешествия, мгновенно сбросив скорость. Хорошо, пусть получится не столь впечатляюще. Но даже если удастся немного уменьшить инерцию корабля — хотя бы на несколько процентов, — он готов рискнуть.

Внешнее давление давно перевалило за полторы атмосферы и продолжало подниматься, хотя и медленнее. Воздух был теплым, тяжелым от влаги и примеси газов — безвредных, но не присутствующих в таких объемах в воздухе, к которому Небесный привык. Гравитация достигла половины g; время от времени она становилась чуть меньше, но не превышала этой величины. Нездоровый желтый свет стал настолько ярким, что можно было читать. То и дело приходилось перебираться через углубления в полу шахты, наполненные густой темной жидкостью. Ее следы были повсюду — кроваво-красные мазки, покрывающие все поверхности.

— Небесный? Это Гомес.

— Говори. Я тебя почти не слышу.

— Небесный, слушай меня. Через пять часов у нас будут гости. К нам приближаются два шаттла. Они знают, что мы здесь. Я рискнул направить на них радар, чтобы определить расстояние.

Отлично. Наверно, в этой ситуации он поступил бы так же.

— Оставь их в покое. Не разговаривай с ними и не давай им понять, что мы с «Сантьяго».

— Выбирайтесь оттуда скорее, слышите? Мы еще успеем удрать.

— Нам с Норквинко еще надо кое-что сделать.

— Небесный, мне кажется, ты не понимаешь…

Небесный отключил связь. Впереди происходило нечто гораздо более интересное. Навстречу, вверх по стволу шахты, что-то двигалось. Оно ползло, неуклюже изгибая жирное бело-розовое тело, и больше всего напоминало личинку.

— Норквинко? — спросил он, выставив вперед оружие и целясь вниз. — Похоже, нас пришли поприветствовать.

Он не ожидал, что его голос прозвучит так испуганно.

— Я ничего не вижу. Нет, погоди… теперь вижу. Ох…

Существо было величиной с руку — на самом деле, не столь велико, чтобы нанести человеку физические повреждения. У этой твари просто не было ничего, чем она могла бы это сделать — Небесный не заметил даже челюстей или жвал. Лишь на переднем конце туловища торчала бахрома прозрачных щупальцев, похожая на венчик, которая покачивалась при каждом движении. Возможно, на них яд, но в скафандре можно чувствовать себя спокойно. Ничего похожего на конечности, которыми можно производить действия, глаз тоже нет. Небесный мысленно перечислил эти утешительные моменты, потом оценил свое состояние — и с разочарованием обнаружил прежний страх.

Однако личинку, похоже, не напугало появление незваных гостей. Она лишь замерла и пошевелила своими щупальцами, точно привидение пальцами. Внезапно ее кольчатое бледно-розовое тело налилось глубоким пурпуром. Из сочленений засочился алый, как артериальная кровь, секрет, и вскоре личинка уже лежала в алой лужице. Потом лужица выпустила собственные щупальца — она словно текла под уклон. Небесный почувствовал, что очертания шахты начинают расплываться перед глазами. Кажется, одновременно изменил направление вектор силы тяжести. Красная жидкость продолжала прибывать, и вскоре вокруг его лодыжек плескались алые волны. В какой-то момент Небесному показалось, что он падает непонятно куда, перевернувшись вверх ногами. По щитку шлема поползла алая пленка, словно жидкость хотела проникнуть в скафандр.

Затем все исчезло.

Сила тяжести снова стала привычной. Едва переводя дыхание, Небесный смотрел, как личинка втягивает в себя красную жидкость. На миг тельце побагровело, затем понемногу стало бледнеть, пока не приобрело прежний оттенок — и вдруг произошло нечто странное: щупальца втянулись и тут же выросли из другого конца тела. После этого личинка, как ни в чем не бывало, уползла назад, в желтый полумрак.