Город бездны - Рейнольдс Аластер - Страница 170

— Ты работаешь на Рейвича? — прямо спросил я.

Она сердито тряхнула головой, почти смеясь над нелепостью этого утверждения, но явно переигрывала. Не могу назвать себя блестящим актером, но Зебра была не лучше. Организуем клуб взаимопомощи, дорогая?

— Ты сумасшедший, Таннер. Мне всегда казалось, что ты немного не в себе, но теперь я знаю точно. Ты зашел слишком далеко.

— Ты уже работала на него в ту ночь, когда нашла меня, — продолжал я. — История с саботажем была просто легендой — довольно неплохой, но все же легендой.

Я шагнул с возвышения. Неожиданно я почувствовал себя абсолютно беззащитным — казалось, порыв ветра мог швырнуть меня в Бездну или в Малч.

— Возможно, меня действительно схватили Игроки. Но ты вышла на меня еще раньше. Рейвич подослал ко мне Квирренбаха; потом, по-видимому, мне удалось стряхнуть «хвост». Но оставался еще кое-кто — тот, кто держался в отдалении, не привлекая к себе внимания. На какое-то время ты потеряла меня из виду — пока Уэверли не вживил мне в голову имплантат. Тогда себе удалось снова выследить меня. Ну, как тебе версия?

— Полный бред, Таннер.

В ее голосе не было уверенности.

— Хочешь узнать, как до меня это дошло? Самое главное, не говоря о мелких деталях.

— Давай, я послушаю.

— Тебе не следовало упоминать Квирренбаха. Я ни разу не называл его имени. Честно говоря — нарочно. Я ожидал, что ты промахнешься, и у тебя вырвалось. Кажется, мне повезло.

— Ты ублюдок, — она произнесла это слово с такой нежностью, словно оно было ласковым прозвищем, какие дают друг другу любовники. — Ты хитрый ублюдок, Таннер.

Я улыбнулся.

— Ты могла бы оправдаться, если бы захотела. Почему бы тебе не сказать, что это имя упоминала Доминика? Ты же спрашивала ее, с кем я был. Я думал, что ты так и скажешь — честно говоря, не ожидал такого ответа. Но теперь уже поздно, правда? Маска сорвана.

— А что за мелочи, о которых ты говорил? Мне просто любопытно.

— Профессиональная гордость?

— Вроде того.

— Ты слишком упростила мне задачу, Зебра. Не заглушила двигатель, чтобы я смог украсть твой фуникулер. Оставила оружие там, где я мог найти его, а заодно и достаточную сумму денег. Тебе хотелось, чтобы я украл эти вещи, и тогда ты бы наверняка узнала, кто я такой. Тот, кто прилетел, чтобы убить Рейвича.

— И это все? — пожала она плечами.

— Не совсем. — Я поплотнее закутался в сюртук Вадима. — Например, ты предложила мне заняться любовью, едва успев со мной познакомиться. Впрочем, игра стоила свеч.

— Ах, только не надо лести. Прибереги ее для себя.

— Но я бы не сказал, что ты образовалась, когда мы снова встретились. И на этот раз между нами не возникло даже намека на влечение. Во всяком случае, с твоей стороны. Мне пришлось поразмыслить над этим, но теперь я понял. Первый раз тебе нужно было создать доверительную обстановку. Ты надеялась, что я расскажу тебе что-нибудь важное. Поэтому ты пригласила меня к себе в постель.

— На свете есть такая вещь, как свобода выбора, Таннер. Ты мог отказаться — иначе придется признать, что в этот момент ты думал не головой, а другим местом. К тому же мне не кажется, что ты об этом жалеешь.

— Что верно, то верно. Впрочем, я все равно был слишком измотан. Но это вряд ли что-то изменило. Ты уже узнала все, что хотела. А первый раз ты руководствовалась расчетом: переспать со мной и получить информацию.

— Не получить.

— Не важно. Ты получила ее позже, когда я сбежал с твоей пушкой и машиной.

— Печальная история, правда?

— Только не для меня, — я глянул через парапет. — А вот для тебя — пожалуй. Это серьезный провал, Зебра. Ты знаешь: я проделал большой путь, чтобы убить Рейвича. Тебе не приходит в голову, что я не буду страдать угрызениями совести, если убью того, кто встал у меня на пути?

— У тебя в кармане пистолет. Действуй — если тебе от этого станет легче.

Я сунул руку в карман, чтобы убедиться в этом — и задержался.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас.

К чести Зебры, она даже не вздрогнула.

— Не вынимая руки из кармана?

— Хочешь проверить?

Это становилось похоже на розыгрыш. Мы словно играли сцену из какой-то пьесы и были не в силах остановиться — мы могли только следовать сценарию, даже не представляя, чем он закончится.

— Ты действительно думаешь, что сумеешь попасть в меня не целясь?

— Я уже делал такое.

И готов сделать это снова — с тем же результатом. Ведь я не хотел убить Гитту. И не был уверен сейчас, что хочу убить Зебру.

Не хотел убить Гитту…

Я старался не думать об этом. Но мои мысли словно блуждали по лабиринту, в котором был только один выход. Теперь воспоминания вырвались из-под спуда и ввалились в мой мозг, точно шайка буйных проходимцев. До сих пор я не вспоминал о той минуте. Гитта мертва. Я предпочитал сохранять душевное спокойствие, не вспоминая о том, как она погибла. Она погибла во время нападения на лагерь — о чем тут думать?

Не о чем.

Не считая того факта, что ее убил я.

Я это помнил.

Гитта проснулась раньше меня. Она была первой, кто услышал, как нападающие прорвались сквозь заграждения, почти невидимые в стробоскопических вспышках электрических разрядов. Ее испуганный возглас разбудил меня. Обнаженная, она прижималась ко мне. Я увидел троих — три силуэта на фоне ткани палатки, словно абсурдное представление театра теней. При каждой вспышке они оказывались в другом месте — то россыпью, то почти сливаясь. Потом раздались крики — я узнал голоса наших людей — короткие, сдавленные, точно сигналы рожка.

Ионизованные треки косили палатку, и неистовые порывы бури устремлялись в прорехи, словно полуразумные создания из ветра и дождя. Прижав ладонь к губам Гитты, я пошарил под подушкой в поисках пистолета, который положил туда перед сном, и с удовлетворением почувствовал, как прохладная изогнутая рукоять скользнула мне в руку.

Я соскользнул с койки. Прошло не более секунды или двух с тех пор, как я понял, что на нас напали.

— Таннер? — позвал я, едва слыша свой голос в погребальном плаче бури. — Таннер, где ты, черт побери?

Я чувствовал, как Гитта дрожит под тонким одеялом, хотя в палатке было душно и сыро.