Корни зла - Рейн Сара - Страница 78

Немедленной реакцией Франчески была мысль, что итальянский ресторан находится совсем недалеко от этого дома, и что он проводит ее до дома, и что она почти наверняка пригласит его зайти и выпить заключительную чашечку кофе... Но не забегай так далеко. Не давай фантазии слишком разыграться.

Но ведь не было ничего плохого в том, что она подумала подать кофе в маленькой гостиной Трикси во вторник; мебель была слегка потрепанной, но там был камин, и она могла сложить дрова, чтобы их можно было разжечь, как только она придет домой из школы. Она может использовать некоторые из тех яблоневых поленьев, которые сосед одолжил Трикси в прошлом месяце. Майкл любит музыку, а у нее наверху есть собственная коллекция дисков. Моцарт, и огонь с запахом яблок, и какой-нибудь действительно хороший фильтрованный кофе. Может быть, с бренди. Она поставит бокалы на маленький низкий столик, и огонь будет играть в них. Я думаю как романтичный подросток. Мне все равно.

Но она не станет слишком по-глупому мечтательной. Сейчас было достаточно улыбнуться Майклу и сказать:

— Во вторник в восемь часов. Буду ждать с нетерпением.

Глава 33

С той самой секунды, как он узнал его во время просмотра фильма, Эдмунд пытался сдерживать свою жгучую зависть к Майклу Соллису. Если ты позволишь эмоции, почти любой эмоции, завладеть собой, то перестанешь думать и взвешивать, потеряешь определенную беспристрастность.

Но ненавидящая злая зависть грозилась овладеть им, заслонив собой все другие размышления и затрудняя процесс фокусировки на чем-либо еще.

Сын Альрауне. Вот кто такой Соллис — Эдмунд знал это достаточно точно. После тех нескольких ставящих в тупик мгновений он посмотрел на Соллиса, отведя взгляд от экрана, и неожиданно увидел чрезвычайное сходство с молодой Лукрецией фон Вольф. Прямой потомок? Это возможно? Но Майкл был настолько похож на Лукрецию, что мог быть только прямым потомком. Так кто же он? Чьим сыном он может быть?

Было абсолютно невозможно, чтобы Майкл был тайным сыном Деборы или Марианны. Эти двое вели открытый, обычный образ жизни, они обе были дочерьми Лукреции, но вряд ли у кого-то из них мог быть незаконнорожденный сын. Дебора вообще-то, скорее всего, была бы рада открыть такой секрет. Эдмунд склонялся к тому, чтобы не рассматривать всерьез варианты Деборы и Марианны.

Поэтому оставался третий ребенок Лукреции. Альрауне. И Альрауне — это не легенда, как говорили многие люди, это реальный человек, который родился в декабре 1940 года, и свидетельство о рождении в доме Деборы было тому доказательством. И тут далеко до таинственной смерти или исчезновения без объяснений: похоже, что Альрауне вырос, у него была более-менее обычная жизнь, возможно, брак и сын.

Альрауне вырос. Эта мысль посылала едкие волны ненависти и зависти, стремительно бегущие по телу Эдмунда. Альрауне не был тем тайным призраком, чье присутствие он так сильно чувствовал в Ашвуде и чьи эмоции он разделял. «Все, во что тебе нужно поверить, — это в убийство», — сказал в тот день Альрауне. А затем этот всплеск детского веселья. «Помни о глазах, Эдмунд... Помни...»

"Альрауне был моим! — беззвучно кричал Эдмунд Соллису. — Альрауне был тем хрупким маленьким призраком, который направлял мою руку, когда я убивал Трикси Смит! Мы вместе совершили убийство, Альрауне и я!" Мысль о том, что Соллис знал Альрауне, вырос с Альрауне как с одним из родителей, Эдмунд едва ли мог вынести.

Но было важно контролировать себя. Бороться с этим черным и горьким потоком ненависти, который угрожал поглотить его разум. Он заставил себя думать практично. Как много мог знать Альрауне об Ашвуде? Слышал ли Майкл, как Эдмунд, истории о прошлом? Ребенок, внесенный в список как Алли, был в тот день в Ашвуде. Это и правда был Альрауне? («Тебе не обязательно верить в меня, Эдмунд... Все, что тебе нужно, — это поверить в убийство...»)

Сколько лет должно было быть Альрауне в тот день, когда убили Конрада Кляйна и Лео Драйера? Девять или десять? Достаточно взрослый, чтобы все помнить и, возможно, спустя годы рассказать это Майклу? «Когда-то, Майкл, в месте под названием „Ашвуд“ произошло убийство, и там был человек по имени Криспин Фэйн, который совершил то убийство, и никто никогда не узнал... Но я знал, Майкл, я знал, потому что я все видел...»

Не было способа узнать, что именно рассказали Соллису, но Эдмунд и не собирался пытаться. И не было способа узнать, говорили ли Майкл или Альрауне с кем-нибудь об убийствах в «Ашвуде», хотя, сказать по правде, Эдмунд склонялся к тому, что нет. Полиция, по всей видимости, немного знала об Альрауне, и Соллис, похоже, никому ничего не сказал. И хотя в доме Деборы было свидетельство о рождении Альрауне, если она и знала о существовании Майкла, она никогда об этом не говорила, так же как она никогда не говорила об Альрауне.

Эдмунд, конечно, не был каким-то вульгарным неконтролирующим себя серийным убийцей, который убивал ради самого убийства и которому было судьбой предназначено появляться на кричащих страницах таблоидов... Но завистливая ненависть к Майклу Соллису заползала в каждый уголок его мозга, и он не мог вынести мысли, что Альрауне принадлежал не только ему, помогал и вдохновлял не только его. «Продолжай, Эдмунд, продолжай...»— говорил Альрауне в тот день в двенадцатом павильоне.

И если Майкл вырос с Альрауне, как, очевидно, он должен был, и даже если он передал на весь западный мир весть о том, кто был его отцом, он все равно был слишком серьезной угрозой, чтобы оставлять его в живых.

Эдмунд вспомнил, что Майкл не понравился ему с того самого дня, когда он пришел на похороны Деборы Фэйн, и именно поэтому Эдмунд знал, что ему доставит удовольствие убить Майкла Соллиса.

Сначала надо было где-то застать Соллиса одного, и Эдмунд считал, что он уже почти сделал это весьма искусно. Когда-то он решил бы провести все это в «Ашвуде», потому что верил, что там будет Альрауне и он доверится ребенку-призраку. Но Альрауне больше нельзя слушаться, и в любом случае «Ашвуд» по-прежнему был местом преступления, которое расследовала инспектор Флетчер. И Соллис никогда не поедет на студию, не задав перед этим множества вопросов.

Но несчастные случаи могут происходить в старых домах, особенно в довольно отдаленных старых домах, где жила старая дама, которая наверняка не была прилежна в проверке электропроводки или газовых труб...

Размышления о том, какая мебель будет более полезной для нового предназначения дома, заняли гораздо больше времени, чем можно было себе представить, но Эдмунд дотошно занимался каждой вещью.

— Мы окончательно решили, что будем использовать дом в качестве «перевалочного пункта», — сказал Майкл, когда Эдмунд старательно рассказывал ему про шкафы, комоды и книжные полки и приклеивал на них ярлычки, чтобы носильщики случайно не увезли на аукцион. — Мы, наверное, сделаем еще одну небольшую ванную комнату, если на это хватит денег, эта маленькая комната у лестничной площадки может подойти, ну, или мы просто подкрасим все... о, и подремонтируем черепицу на крыше, там, где она уже стала отваливаться. — Майкл стоял в холле, глядя на Эдмунда. — В какой-то степени очень жаль, что это больше не будет семейным домом, — сказал он. — Милый старый дом. Вы и ваша кузина, должно быть, хорошо проводили здесь время когда-то.

— Да, точно.

«Смотришь со стороны, — подумал Эдмунд. — Ты бы тоже хотел все это разделить с нами, ведь так? Ты думаешь, что у тебя столько же прав на это место, как и у меня, и ты просто жутко негодуешь из-за этого».

Ему было приятно заметить эти эмоции в Соллисе, и с мыслью сильнее уколоть его он сказал:

— Моя тетя любила, когда мы проводили с ней длинные летние каникулы. Мы часто устраивали пикники на реке и катались на велосипедах по тропинкам. И огромные рождественские вечеринки — все очень традиционно. Треск поленьев в камине, пряный пунш и подарки под елкой.