Мятеж - Рейд Томас - Страница 62

Верховная Мать Зовирр была не просто в ярости. Ярость распространялась на подчиненных, которые держали языки за зубами в присутствии своей госпожи, несмотря на одолевавшие их чувства. Ярость годилась для тех случаев, когда требовалось отшлепать ребенка, потому что ничего лучшего не придумать. Нет, ярость была недостаточно сильным словом, чтобы описать то, что чувствовала Ссиприна. Кое-кому придется заплатить за свою глупость. Кое-кто должен умереть.

Она стремительно пронеслась по коридорам Дома Зовирр, куда вернулась с помощью магии, ускользнув из владений Дризинил во время всеобщей сумятицы. Было кое-что, что она желала заполучить, кое-что, в чем она нуждалась, но чего не могла и предположить, когда день только начинался. Верховная Мать надеялась, что кто-нибудь появится на ее пути и совершит ошибку, заговорив с ней и прервав ход ее мыслей какой-нибудь ерундой. Она действительно надеялась, что кто-нибудь так и сделает и… это будет забавно, хоть как-то отвлечься и посмотреть на несчастного, которого она разорвет в клочья. Ссиприна была достаточно зла, чтобы сделать это собственными руками.

«Охранник будет в самый раз. Да и любой безрассудный мальчишка, который просто взглянет на меня», – подумала она.

Все ее планы провалились. Все тщательно подготовленные козни, подкупы, воровство, тайно проведенные в город отряды, даже неожиданное появление проклятых мензоберранзанцев и ее хитроумный план впутать их в дело оказались бесполезными. Кое-кто просчитался, и она обязательно получит его голову.

«Я положу ее на ладонь, – решила Ссиприна. – Они готовы миропомазать меня, несмотря на нелепую историю, выдуманную магом. Эта очевидная попытка разрушить мои планы не остановит меня. Никто ему не поверит, даже после реакции моей глупой дочери. – Ссиприна считала, что Фейриль выглядела непослушным ребенком, которым до сих пор и оставалась. – Мне не следовало впутывать ее в это дело».

Ссиприна обнаружила, что ее мысли путаются. Неистовство мешало ей здраво мыслить.

«С Фейриль я разберусь позже. Ничего не остается делать, только драться и победить. Жаль, что серые дворфы не остались незамеченными. Кто приказал им выступить?» – продолжала раздумывать Ссиприна.

Войдя в свою комнату, она решила, что поиски виновных тоже стоит оставить на потом. Ее внимание требуется в другом месте. Она готовилась выплеснуть кое-что на весь город. Кое-что особенное. Ссиприна усмехнулась, представив последствия.

Фейриль споткнулась и откатилась к стене коридора, когда первый удар потряс Дом Меларн.

Слуги кричали, и откуда-то до нее донеслось:

– Госпожи! Дергары! Их тысячи, они окружают нас… они атакуют.

Другая звуковая волна ворвалась в Дом.

– Они сжигают камни, Матери. Город в огне!

У Фейриль екнуло сердце, она знала, что это правда. Она уже прошла через подобное, хотя и находилась в недрах Дома Бэнр, прикованная цепями к колонне. Даже несмотря на это обстоятельство, посланница помнила грохот наверху, потому что чувствовала колебания сквозь толщу земли. Когда Триль Бэнр освободила ее и предложила присоединиться к миссии в Чед Насад, Фейриль в мельчайших подробностях рассказали о произошедшем на улицах Мензоберранзана мятеже. Описание горючих горшков, пламя от которых сжигало камни, до сих пор оставалось живо в ее памяти. Фейриль могла только представить, что будет твориться на улицах Чед Насада.

Посланница застонала. План ее матери провалился. Появления дергаров не ожидали до тех пор, пока переговоры с другими верховными матерями не пойдут из рук вон плохо. Не считая глупого утверждения этого безрассудного Фарона о ее причастности к заговору, положение было далеко от худшего.

«Мать спустила курок слишком быстро, – решила посланница. – Должно быть, она испугалась и не удосужилась посоветоваться со мной. Как обычно».

Покачав головой, Фейриль снова встала на ноги, потому что комнату начал заволакивать плотный, густой туман. Она знала, кто, скорее всего, скрывается за этим. Как сильно посланница ни хотела бы разорвать Фарона на тысячи мельчайших кусочков, сейчас это не представлялось возможным из-за неразберихи.

«Кроме того, – нехотя признала посланница, – с ним и его товарищами шутки плохи. Прикажу магам матери позаботиться о нем. Мне надо избавиться от Квентл и этого ненавистного животного».

Фейриль шла, опираясь о стену, спотыкаясь каждый раз, когда очередная ударная волна сотрясала Дом Меларн. Туман рассеялся, и она расслышала звуки боя на противоположной стороне зала. Фейриль подавила искушение понаблюдать за схваткой, хотя и жаждала хоть глазком взглянуть на смерть мага. Вместо этого ей удалось достигнуть двери как раз в тот момент, когда в нее вошли несколько дюжин воинов Дома, оттеснивших ее, чтобы защитить аудиенц-зал.

– Глупцы! – прошипела им вслед Фейриль.

Кипя от ярости, она покинула зал и заспешила в нижние этажи. В коридоре она прошла мимо нескольких дроу, охваченных смятением. Казалось, никто из них даже не подозревает о причинах беспорядков. Посланнице удалось подслушать разговор трех жриц, шедших в противоположном направлении и обсуждавших землетрясение.

Фейриль не стала утруждать себя и объяснять им, что происходило на самом деле. Это был не ее Дом. Завернув последний раз за угол, посланница торопливо зашагала в пыточную, где оставила Квентл и Джеггреда. Но их там не оказалось. Однако помещение не пустовало. Один из палачей аккуратно приводил в порядок орудия, разбросанные колебаниями Дома.

– Где они? – потребовала объяснений Фейриль, показывая на дыбу, где раньше была растянута Квентл.

Палач повернулся и рассеянно посмотрел на нее, не понимая.

Недовольно поворчав, посланница повторила свои слова.

Дроу взглянул на нее, затем луч понимания отразился на его лице.

– А, их здесь нет, – сказал он.

Фейриль закатила глаза и произнесла:

– Я заметила это, ты, глупый мальчишка. Где они?

– Уродливый дроу, Заммзит, приказал отвести их в камеру, – ответил палач. – Я лично проследил за этим.

Еще несколько ударов сотрясли помещение, раскидав орудия повсюду. Фейриль удалось схватиться за колонну, к которой когда-то был прикован Джеггред, но дроу повезло меньше. Он рухнул на пол со всеми орудиями и, к несчастью, опрокинутыми жаровнями, раскаленный уголь которых посыпался на него, подпалив кожу. С дикими криками палач выбрался из тлеющих угольков, но огонь уже схватился, и одежда дроу загорелась и задымилась, заставив его беспомощно махать руками.