Предательство - Рейб Джейн - Страница 39

– Алдор, вот этих прямо сейчас.

Потомок небрежно швырнул Грозного Волка наземь, прямо на извивающийся клубок змей, и, войдя в загон, пинками выгнал четверых эльфов наружу. Малышка кивнула, и тварь немедленно, одному за другим, свернула пленникам шеи, оставив тела лежать безжизненной грудой. Змеи немедленно оплели их, кусая за лицо и руки.

– Почему? Почему ты так поступаешь? – закричал Вейрек, перестав возиться с веревками. – Они не сделали ничего плохого! Почему? – повторил он.

– Они были слишком старыми, – небрежно ответила Нура. – И показались мне слишком слабыми для того, чтобы соответствовать моему плану.

– Мы все слабые! Но только потому, что нас не кормят! – завопил один из гномов, ободренный поддержкой Вейрека. – Вы морите вас голодом! И не имели никакого права убивать их!

– А что вы собираетесь делать с ним? – спросил Мэлдред, указывая на Дамона.

Девочка обернулась к потомку по имени Алдор, который снова вцепился в Дамона и подтащил ближе к хозяйке, глубоко вонзив когти в его руку. Нура указала на ногу Грозного Волка – штаны порвались, открыв на всеобщее обозрение большую чешуйку, некогда принадлежавшую Малистрикс, окруженную несколькими поменьше, – и перевела взгляд на Мэлдреда.

– Что ты с ним сделала? – взвизгнула Рикали.

– Я? Ничего. Очень жаль, но это не моя работа, – спокойно произнесла Нура, поворачиваясь к Рикали. Несколько мгновений она смотрела на свое отражение в большой чешуйке, затем поправила непослушный локон и добавила: – Чешуйки делают этого человека единственным в своем роде… Весьма любопытно.

– В тебе тоже много любопытного! – прорычал Мэлдред. – Кто ты на самом деле?

– Я – Нура Змеедева, – ответило дитя. – Алдор!

Огромный потомок бросил тело Дамона в загон. Мэлдред тут же подошел к другу и легонько толкнул ногой в надежде, что тот очнется. Больше силач ничего не говорил, но пристальный взгляд, брошенный сначала на бесчувственного Грозного Волка, а потом на Нуру, был красноречивее любых слов.

Девочка тем временем что-то тихо сказал Алдору, затем отступила от загона, подняла руку и начала быстро-быстро перебирать в воздухе пальцами, словно паук лапами. Над ладонью Нуры немедленно соткалась серебристая сеть той же формы, но с каждым мгновением она становилась всебольше и больше, пока не достигла размеров своей хозяйки; по тонким нитям вверх и вниз заскользили крошечные черные пятнышки, все ускоряя движение, пока не слились в единое пятно.

– Свинство какое! – прошептала Рикали. – Мне все это не нравится. Совсем не нравится.

– Я свободен! – тихо произнес в этот момент Вейрек.

Мэлдред, коротко взглянув на него, увидел, что юноше действительно удалось избавиться от пут. Вейрек переместился так, что остальные пленники, прикрывали его от цепких взглядов потомков-стражников, чтобы те не могли видеть, что он делает, и принялся распутывать веревки Рикали. Скоро полуэльфийка тоже была свободна.

– Вейрек, у меня есть два маленьких лезвия, – едва шевеля губами, сказал силач. – Спрятаны в поясе.

Молодой человек мгновенно нащупал лезвия в потайном отделении широкого пояса Мэлдреда, спрятал их в ладонях и занялся веревками, стягивающими руки силача. Один из стоящих рядом гномов заметил это и требовательно прошептал:

– А меня?

Справившись с путами Мэлдреда, Вейрек быстро освободил наблюдательного гнома и потянул Рикали к задней стене загона.

Нура продолжала колдовать. Ее голос стал выше и звонче, слова выходили напевными, явно складываясь в мелодию. Внезапно она выбросила руку вперед, и свитая ею магическая паутина полетела в сторону пленников. Через мгновение серебристая сеть обвила Дамона и Мэлдреда, потом стоящих рядом гномов, а затем и остальных. У всех немедленно возникло чувство, будто кожу щекочут лапки сотен насекомых, но пошевелиться и согнать их не хватает сил. А в следующий момент равнодушное ко всему спокойствие наполнило души пленников. Вейрек расслабился настолько, что и мысли о спасении, и беспокойство за Рикали показались ему абсолютно не важными. Лезвия выпали из разжавшихся пальцев юноши.

– Нура. Нура. Нура, – тихо затянул он.

Дамон, лежавший у передней стены загона, к тому времени пришел в себя и даже сумел подняться, встав рядом с Мэлдредом. Оба с вялым интересом смотрели на девочку, которая, покончив с первым заклинанием, принялась за следующее. Один из людей-прислужников поклонился Нуре и передал ей белую деревянную чашу.

Голос малышки изменил тональность, она заговорила намного быстрее, так что слов нельзя было разобрать. Алдор, держа в лапе нож, принял чашу из рук Нуры. Цвет дерева сразу же изменялся, потемнел, как будто его опалило огнем. С низким рычанием потомок направился к прикованному сиваку.

– Я не могу двинуться с места, – шепнул Мэлдред. – Ни на дюйм.

– И у меня ноги будто свинцом налиты, – откликнулся Дамон, не отрывая взгляда от Нуры. – Говорят, что потомков создают с помощью крови драконидов, – продолжал он задумчиво, – но для этого требуется сложное заклинание, а создать его может только дракон-владыка, вкладывая в магию часть собственной сущности. Но возле деревни ни одного дракона, не говоря уж о владыке, в пределах нескольких миль точно нет. Чешуйка дала бы знать, если бы хоть одна тварь находилась поблизости. Не нравится мне все это…

Тем временем Алдор сделал глубокий надрез на груди драконида и подставил под него чашу, чтобы собрать вытекающую кровь, а несчастный сивак не мог сделать ничего, чтобы воспротивиться своему мучителю. Когда темная струя почти иссякла, а деревянный сосуд наполнился, потомок вернулся к Нуре, отпихивая с дороги гадюк.

Глаза девочки закатились под лоб, так что видны были только белки, веки быстро-быстро трепетали, словно крылья бабочки. Теперь Нура говорила еще быстрее и громче, сам ее голос изменился, стал низким, грудным, в нем звучали соблазнительные нотки, как у взрослой женщины.

Казалось, каждый, будь то слуга своей госпожи или ее пленник, очарован волшебным голосом. Почти все они твердили имя странной девочки. Даже на Мэлдреда ее чары оказывали влияние. Дамон сосредоточился изо всех сил, чтобы не подчиниться магии Нуры, и не оставлял попыток освободиться, но не мог сделать ни шагу сквозь серебристую паутину, лишь слабо шевелил пальцами.