Падение - Рейб Джейн - Страница 40

– Сэр! Я нашел следы! – раздался взволнованный голос одного из четверых людей, отправленных в разведку. – Чуть не пропустил их – отпечатки не очень четкие. Но вот один, а вот часть другого.

Дамон отогнал грезы, опустился на колени и принялся изучать отпечатки огромных лап. Грозный Волк был искусным следопытом. Сначала этому искусству его учили Рыцари Такхизис, когда он совсем мальчишкой вступил в их Орден, потом его наставником стал пожилой Соламнийский Рыцарь, который отвратил Дамона от пути Тьмы, а уже позже Грозному Волку удалось отточить свое мастерство с помощью Диковатой Эльфийки Ферил. «Ферил…» – снова подумал он.

Разведчик терпеливо ждал, пока Дамон выскажет свое мнение.

– Да, это следы дракона, – подтвердил он и добавил задумчиво: – Но трудно сказать, как давно он здесь побывал.

– Но мы держим путь как раз в том направлении, куда он шел, – сияя, заявил разведчик. Юноша говорил что-то еще, но Грозный Волк его уже не слушал. Он осматривал примятые растения, прикидывая вес дракона, и предположил, что этот экземпляр явно больше того, который разрушил Убежище Ветра. Сказать что-нибудь еще было трудно, поскольку Лес уже начал заглаживать следы – мох, трава и невысокий кустарник, примятые лапами дракона, стремительно распрямлялись.

Дамон чувствовал, что кожу под чешуйкой покалывает все сильнее.

– Я просто устал и разнервничался, – прошептал он себе под нос, поднялся и осмотрел кустарник в поисках других следов. Молодой разведчик сделал то же самое и указал в западном направлении, где была поляна, сплошь заросшая папоротником, который тоже оказался примятым. Двое мужчин направились туда, но почти сразу же остановились, как только до них откуда-то сзади донесся сдавленный вопль.

Стая птичек взмыла с деревьев многоцветным облаком, мелкое зверье ринулось прочь – путь их бегства отмечал шевелящийся подлесок, крупные животные проламывали поросль своими телами. Следующим звуком, который услышали Дамон и разведчик, был топот ног – наемники убегали, так же как и звери. Грозный Волк бросился назад по тропе, не обращая внимания на ветви, которые хлестали его по лицу и цепляли за плащ. Юноша пытался не отставать.

– Бегите! – кричал Годерик, – Врассыпную!

– Глупый эльф! – рявкнул Дамон и помчался к берегу реки. Он проскочил через заросли ив и берез, перепрыгнул через валун и миновал по краю небольшое болотце, отделившееся от основного русла. От быстрого бега стена леса, которую он видел краем глаз, превратилась в размытую зеленую полосу. – Атаковать дракона! – взревел Грозный Волк. – Годерик, это приказ! Рассыпаться и атаковать! Нападать с разных направлений! Не сметь дезертировать!

Потребовалось несколько мгновений, чтобы отряд осознал, что приказывает их командир, и развернулся, перестраиваясь для атаки.

Это заняло считанные минуты, но их хватило, чтобы половина отряда была уничтожена. Те, кто бежал прямо перед Дамоном, оказались накрыты облаком ядовитого драконьего дыхания. Они рухнули на землю, крича, дергаясь в конвульсиях, разрывая ногтями лица и одежду. Правда, несколько из них быстро сообразили, что к чему, и скатились в реку, где холодная вода смыла яд, осевший на телах пленкой. Другие, не в силах противиться жуткой боли, сдались и остались лежать там, где упали.

Дамон бежал вперед, перепрыгивая через трупы. Их лица были покрыты такими же волдырями, какие он видел у погибших жителей эльфийской деревни. Те, кто успел оторваться от остальных и уйти вперед, пострадали еще сильнее. Они приняли на себя основной удар ядовитого драконьего дыхания, и яд глубоко проник в их легкие, тут же начав разъедать тела изнутри.

– Убийца! – крикнул Грозный Волк.

На тропу легла длинная тень – это дракон, прятавшийся до поры до времени в воде, начал подниматься. Дамон понял, что тот просто устроил засаду, чтобы, подманив поближе легковерных двуногих, уничтожить их ядовитым дыханием. Этот дракон действительно был намного больше того, что, предположительно, уничтожил Убежище Ветра – от кончика носа до кончика хвоста в нем было около ста футов длины.

Гибкие пластины на животе дракона мерцали, как влажные изумруды, отражая утренние лучи, которые просачивались через густую листву. Чешуя на остальных частях тела формой напоминала листья вяза и варьировала от оливковых тонов до насыщенного цвета морской волны, гармонирующего с одеянием голубых елей, группка которых росла неподалеку. Желтые глаза твари с вертикальным, как у змеи, зрачком, тускло мерцали, голову венчал высокий гребень цвета молодого папоротника, который спускался по шее и терялся в складках приподнятых кожистых крыльев, с правой стороны темного лба торчал короткий искривленный рог, деформированный, похоже, от рождения. На второй рог не было даже намека. Грозный Волк смотрел на тварь и внезапно с осеняющей ясностью понял, что это самка.

Оставшиеся наемники пятились, боясь повернуться к ней спиной. Не отводя от драконицы глаз, словно загипнотизированные ее видом.

– Сражайтесь! – услышал Дамон собственный крик, – Не смейте отступать! Не бегите!

Наемники замерли на мгновение, переводя взгляд с Дамона на Годерика, которому тоже удалось уцелеть, и обратно.

– Нет, – недоверчиво пробормотал юный эльф, но Грозный Волк неистово мотнул головой в сторону своего помощника и махнул рукой, подтверждая приказ:

– Сражайтесь!

Он рванулся в их сторону, но поскользнулся, потерял равновесие и шлепнулся в грязную лужу.

И в тот же миг драконица тоже дернулась вперед, налетая на стволы гигантских деревьев, на которых от ударов мощного тела даже следов не оставалось. Ее хвост, словно кнут, хлестнул трех эльфиек, которые пытались обойти тварь сзади, занеся мечи, лезвия которых были покрыты тонкой пленкой яда – осевшего дыхания драконицы.

Легкие Дамона горели – ядовитое дыхание грозило удушить его. Он попытался подняться, но представшая его взору картина заставила Грозного Волка замереть на месте. В уши ударила какофония звуков: жалобные стоны, пронзительные крики птиц, громовой стук собственного сердца. И все это тут же заглушило шипение – драконица выдохнула новую порцию ядовитого пара. Чешуйка на бедре Дамона покалывала все сильнее, уже довольно ощутимо нагревшись. «Это не разыгравшееся воображение, – понял он. – Это совсем другое…»