Падение - Рейб Джейн - Страница 120

Хвоинки мерцали в свете факелов, и зеленый цвет постепенно исчезал с них, уступая место серым, черным и коричневым тонам, многие из которых было трудно выделить в сумраке болота. Хвоинки продолжали видоизменяться, отращивая крылья и хвосты.

– Да что же это такое?! – вскричал мореход.

Дамон пожал плечами, внимательно разглядывая новую напасть.

Сотни и сотни существ кружили над людьми и людоедами. Размером они напоминали черных дроздов, хотя птицами не были. Зубчатые, как у летучих мышей, крылья слюдянисто поблескивали, головы походили на головы москитов – заканчивались длинными и острыми, как игла, хоботками, с которых капало что-то вязкое.

Грозный Волк дотянулся мечом до одного из них и удивился, обнаружив, что тела существ покрыты жестким панцирем, как у жуков. Он ударил другую тварь, разрубив ее надвое и залив землю потоком мутно-красной крови.

– Стирги! – воскликнула Фиона.

– Кто? – переспросил Дамон.

– Стирги. Они… они… вроде насекомых. Они пьют кровь!

Грозному Волку пришлось реагировать быстрее, поскольку твари уже роились прямо над ним. Он высоко вскинул меч, разрубая некоторых из них, но в это время несколько стиргов уселись на грудь Дамона, вонзив острые хоботки в его плоть. Бывший рыцарь закричал от неожиданности и боли, когда существа начали делать то, о чем предупредила соламнийка, – сосать его кровь.

Он слышал, как меч Фионы позади него со свистом рассекает воздух, как с чавканьем врубается в тела насекомых. Девушка была защищена соламнийскими доспехами – стирги, кидаясь на нее, бились о броню и падали на землю. Одной рукой Фиона защищала лицо, а другой продолжала наносить удары, пробиваясь к Ригу.

Наемники, которые никогда не сталкивались с такими огромными и злобными насекомыми, облепившими открытые части их тел, рычали и изо всех сил шлепали по стиргам, рабы, изможденные тяжелой работай и голодом, могли только кричать. Отовсюду раздавался стук о землю тел убитых насекомых и чмоканье пирующих живых.

Голый по пояс Дамон был легкой добычей для кровососущих тварей. Дюжина сидела на его груди, еще столько же – на спине. Он отрывал их от себя и топтал, прежде чем стирги успевали вновь подняться в воздух.

– Их не так уж трудно убивать! – прокричал Мэлдред.

– Не трудно! – хрипло откликнулся Грозный Волк, отбиваясь от новых стиргов, которые тут же садились на место убитых сородичей. – Но их слишком много! Слишком! – Он почувствовал, что слабеет, и понял – это от потери крови. – Они смогут уничтожить нас! – громко закричал Дамон другу.

– Я не собираюсь умирать сейчас, Дамон Грозный Волк! – проорал в ответ силач. – Я обещал помочь тебе избавиться от чешуйки! Помнишь?!

«Я не должен сейчас беспокоиться о чешуйке, – сказал себе Дамон. – Если мы не сможем отделаться от этих смертельно опасных насекомых, то скоро она будет наименьшей из моих проблем».

Он поднял Убийцу Червей одной рукой, чтобы отбиваться от тварей, которые атаковали его, а другой принялся обирать насекомых со своего тела, сжимая каждое в кулаке, пока панцирь с хрустом не ломался, а потом швырял под ноги и топтал. Руки Грозного Волка были покрыты кровью, которой твари успевали насосаться, а когда он оглядел поле боя, то увидел, что все людоеды побросали оружие и давят стиргов голыми руками. Дамон понимал, что так удобнее, но не хотел выпускать из рук меч, а тратить время на то, чтобы вложить его в ножны, было опасным.

За его спиной послышалось ворчание. Это был Малок, который обирал насекомых со спины Грозного Волка. Бывший рыцарь чувствовал, как на его кожу брызжет теплая кровь каждый раз, когда огромный людоед сжимал в кулаке очередного стирга. Сняв всех насекомых, Малок встал спина к спине с Дамоном, обтирая собственным телом пленку крови. Остальные начали поступать так же, прижимаясь друг к другу плотнее, те же, кто этого не сделал вовремя, падали.

– Магворт! Нет! – закричал Мэлдред крупному людоеду, тому самому, который раньше нес на спине сундук Фионы.

Тот упал под шевелящимся ковром насекомых, облепивших его тело, несколько мгновений корчился на земле, а потом затих, остались отвратительные чмокающие звуки.

– Хватит! – рявкнул силач, отбиваясь от насекомых.

Ненадолго избавившись от них, он вскинул руки и сделал несколько магических пассов. Минуту спустя тело Магворта и облепившие его твари были охвачены потрескивающим шаром пламени.

Людоеды, оказавшиеся неподалеку, принялись срывать с себя насекомых и швырять их в костер. Сгорая, стирги кричали и источали отвратительное зловоние. Вспыхнул новый огненный шар, еще один и еще – это Мэлдред поджигал трупы других людоедов и рабов.

Наконец он занялся и собой, отрывая одно раздувшееся насекомое за другим от рук и ног и взывая к двум наемникам Доннага, чтобы они сняли остальных тварей с его спины.

Риг и Фиона стояли спина к спине, у их ног уже набралось целое кольцо мертвых стиргов. Соламнийка билась молча, рубя мечом, сжатым в побелевших пальцах одной руки, а другой рукой выхватывая тварей прямо из воздуха и давя их. Мореход же от души ругался, проклиная болото, насекомых, Мэлдреда, Дамона, Вождя Доннага и всех ушедших Богов вместе и по отдельности. Чем быстрее становилась его речь, тем быстрее мелькали в воздухе сильные руки. Риг положил меч к ногам и уничтожал стиргов обеими руками.

– Стирги? Ха! – говорил он. – Будь я проклят, если это не просто большие москиты! Ты сталкивалась с такими прежде?

– Уф-ф! – только и сказала Фиона – она была очень занята.

– И много?

Девушка мотнула головой.

– Где?

– Один раз, на острове Кристайн. Правда, их было не так много. Там мы случайно разорили их гнездо, но справились со стиргами гораздо быстрее.

– Мы побеждаем! – разнесся над Копями Верного Сердца вопль Мэлдреда.

И действительно, в живых осталось не более дюжины стиргов, но скоро и они были мертвы. Земля была завалена мертвыми телами насекомых, как ковром, который хрустел под ногами, когда людоеды и рабы отправились посмотреть, не выжил ли кто из их упавших товарищей.

Риг ногой раскидал стиргов, усыпавших землю у его ног, быстро поднял меч и покачал головой, осматривая его: клинок был покрыт кровью – его и насекомых. К нему подошли Дамон и Мэлдред, и мореход нахмурился.