Искупление - Рейб Джейн - Страница 68

– Клянусь Отцом, она почти убила его!

– Почти? – Рагх покачал головой. – Посмотри, сколько крови. Я бы сказал, что она добилась своего. Он мертв, людоед, только его тело пока об этом не знает. Взгляни на эту кровь.

Красным были измазаны лапы сивака, красной влагой пропиталась земля, а одежда Дамона потемнела от нее. Мэлдред аккуратно перевернул Дамона и увидел рану у него на спине.

– Да на земле больше крови, чем в нем, – сказал драконид, все еще пытаясь остановить кровотечение.

– То, что ты делаешь, не поможет, – сказал Мэлдред дракониду. – Дамон сам неплохой целитель. Он рассказывал мне, как однажды был полевым лекарем у Рыцарей Тьмы. Я кое-чему научился у него и еще у нашего целителя, Угрюмого Кедара. Принеси мне мха, да поскорей, – продолжал людоед. – Все, что найдешь. И корни трилистника, пурпурного и белого, – это цветы такие, невысокие. Постарайся не ломать – мне нужен их сок.

Мэлдред оторвал несколько полос от одежды Дамона, чтобы использовать их вместо бинтов. Он не сводил глаз с драконида, который подобрал двуручный меч и алебарду и теперь неловко таскал их за собой, ползая в поисках трав вокруг деревьев.

– Ты все сделаешь быстрее без них! – крикнул Мэлдред. – Обещаю, что даже не прикоснусь к этим железкам. Если бы я хотел убить вас, то мог бы превосходно обойтись и без оружия. – Затем он повернулся к Дамону и сказал, точно зная, что тот не слышит его: – Я не целитель, дорогой друг, но достаточно наблюдал за Угрюмым, и он кое-чему меня научил. Я постараюсь спасти тебя…

Людоед завел свою загадочную горловую песню. Сколько-нибудь различимая мелодия в ней отсутствовала, звук был не только немузыкальным, но даже неприятным, однако Мэлдред не останавливался, концентрируясь на напеве и не переставая зажимать раны Грозного Волка.

– Следи за Фионой, – сказал маг, прервав на минуту заклинание, когда Рагх вернулся с мхом и пучком кореньев. – Она начинает приходить в себя. Сядь на нее верхом, если будет нужно. Мне сейчас не до нее – нужно Дамону помочь.

Драконид нахмурился, явно недовольный тем, что им командуют, но тут же подавил раздражение и подчинился. Ему не пришлось садиться на Фиону – ее мутило от удара Мэлдреда, и даже попытка подняться на локтях не увенчалась успехом. Девушка жмурилась, мотала головой из стороны в сторону, посматривала на Рагха и жалобно постанывала.

– Я убила Дамона? – спросила она. Рагх обернулся к Мэлдреду.

– Может быть, – ответил он и вздрогнул, когда глаза соламнийки вспыхнули и она улыбнулась.

– Отвратительная песня, – прокомментировала Фиона.

Маг пел долго, до самых сумерек, пока почти совсем не охрип.

– Дамон должен быть уже мертв, но… – пробормотал он таким же хриплым, раздраженным голосом, как у драконида.

– Но?

Драконид ждал, переводя взгляд с людоеда на Фиону, которой разрешили сесть, и дальше, на Дамона, который лежал без сознания, бледный как полотно. В лапах Рагх баюкал алебарду, свой меч и окровавленный клинок соламнийки, который он тоже подобрал.

– Но он жив, – продолжал Мэлдред. – Выздоравливать ему долго, но, думаю, он справится. Кровопотеря слишком велика, несколько ребер сломано. Я бы хотел поручить его заботам настоящего целителя.

– Мы должны переправить его на плот прямо сейчас, – сказал Рагх. – Я предпочитаю ночью плыть по реке, чем сидеть на болоте. – Он толчком поднял Фиону на ноги и кивнул в сторону берега: – Не знаю, что с ней и делать.

Мэлдред фыркнул:

– Пойдет с нами, пока Дамон не очнется. А там пусть он сам решает.

– Дамон Грозный Волк убьет меня, – сплюнула Фиона, – как он убил всех, кто находился рядом с ним. Однажды он убьет и вас обоих. – Она неохотно направилась к реке, но, заметив холодный взгляд Рагха, остановилась: – Ты еще согласишься с тем, что я зря его не убила.

– Да, зря, – мягко ответил драконид. – Лучше Дамону умереть, чем стать таким уродливым монстром, как я.

Фиона улыбнулась.

– Шевелись, рыцарь! – рявкнул Рагх. – И смотри, как бы под твоим проклятым весом плот не перевернулся! Я отказываюсь купаться в Новом море.

Плот под Фионой опасно накренился. Рагх оторвал несколько полос от ее туники, чтобы связать девушке руки за спиной, и приказал Мэлдреду следить за ней. Однако маг больше внимания вынужден был уделять Дамону, у которого начались лихорадка и бред.

Как это делал Дамон, Рагх использовал древко алебарды, чтобы отталкиваться от дна. Луна указывала путь, давая достаточно света, чтобы можно было обходить препятствия.

– Во имя детей Владычицы Тьмы, почему я делаю это? – бормотал драконид. – Я мог бы сейчас находиться в безопасности, далеко от обезумевшей соламнийки и людоеда-предателя. И от Дамона, которому лучше было бы погибнуть.

Дамон дергался, на его лбу, все еще покрытом кожей, выступили бисеринки пота. Из-под бинтов, потемневших от крови, поблескивали чешуйки. Наблюдая за Дамоном, Рагх заметил, как у того на подбородке небольшой участок кожи потемнел и вздулся пузырем размером с небольшую монету. Он тускло сверкнул и превратился в чешуйку.

– Это моя вина, – прошептал сивак. Когда они в первый раз пришли в Шрентак, драконид вместе с Дамоном отправился в башню старой целительницы. Грозный Волк надеялся, что чародейка избавит его от чешуи, но в самый неподходящий момент потерял сознание от приступа боли. Он так никогда и не узнал, что делала с ним старуха. Пока бывший рыцарь лежал без сознания, она потребовала в уплату за лечение оставить с ней Рагха в качестве домашнего животного. Рассерженный драконид убил чародейку и спрятал ее труп. Когда Дамон очнулся, сивак сказал ему, что старуха все бросила и ушла.

Таким образом, Рагх не дал целительнице вылечить Дамона, в чем тот крайне нуждался. Это он был виноват в том, что Грозный Волк с каждым днем все меньше и меньше походил на человека. Драконид говорил себе, что теперь бы заставил чародейку помочь. Убийство в этой ситуации было слишком простым решением.

– Его лихорадит уже меньше, – заметил Мэлдред, обернувшись к сиваку.

– Возможно, мы должны позволить ему умереть. Это лучше, чем жить таким, каким он становится, – откликнулся Рагх, видя, как мечется его друг.