Сага Гарри Поттера - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 326

— Сюрприз! — радостно воскликнула миссис Уэсли. Гарри, расплывшись в широчайшей улыбке, поспешил к ним. — Мы решили приехать и поболеть за тебя, Гарри! — Она наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Ну, ты как? — с улыбкой спросил Билл, пожимая Гарри руку. — Чарли тоже хотел приехать, но не получилось. Он говорил, что против шипохвоста ты выступил просто неподражаемо.

Гарри заметил, что Флёр Делакёр из-за плеча своей мамы с интересом посматривает на Билла. Сразу было ясно, что ни длинные волосы, ни серьга с зубом не вызывают у неё никакого отторжения.

— Как это… мило с вашей стороны, — тихо пробормотал Гарри, обращаясь к миссис Уэсли. — А я было подумал… Дурслеи…

— Хм-м-м, — поджала губы миссис Уэсли. В присутствии Гарри она никогда не позволяла себе критических замечаний в адрес его родственников, но при одном упоминании их фамилии глаза её неизменно сверкали гневом.

— Так здорово снова оказаться здесь, — сказал Билл, обводя взором комнату. (Виолетта, подруга Толстой Тёти, подмигнула ему со своего портрета). — Пять лет тут не был. А картина сумасшедшего рыцаря всё ещё здесь? Сэра Кэдогана?

— Да, конечно, — заверил Гарри. Сам он познакомился с сэром Кэдоганом в прошлом году.

— А Толстая Тётя? — спросил Билл.

— Она была уже в моё время, — с ностальгической ноткой в голосе проговорила миссис Уэсли. — Она однажды устроила мне такую выволочку!… Я как-то вернулась в спальню в четыре утра…

— А что это ты делала вне спальни в четыре утра? — спросил Билл, с удивлением глядя на мать.

Миссис Уэсли улыбнулась, и в её глазах забегали чёртики.

— Мы с вашим папой дышали ночным воздухом, — ответила она. — Его тоже схватил Аполлион Прингл — тогдашний смотритель — у него до сих пор остались отметины.

— Может, сводишь нас на экскурсию, а, Гарри? — попросил Билл.

— Да, конечно, — сказал Гарри, и они направились к выходу из комнаты.

Когда они проходили мимо Амоса Диггори, тот оглянулся.

— А, вот и ты, — он смерил Гарри взглядом. — Что, теперь уж не так в себе уверен, а? Теперь, когда Седрик догнал тебя по очкам, а?

— Что? — не понял Гарри.

— Не обращай внимания, — тихонько проговорил Седрик, обращаясь к Гарри, и, бросив взгляд на отца, нахмурился. — Он, как прочитал тогда статью Риты Вритер, так и злится на тебя-ну, помнишь, она так написала, как будто ты единственный чемпион «Хогварца».

— Он же не потрудился её поправить, не так, что ли? — довольно-таки громко возразил Амос Диггори, так что Гарри, уже на выходе из комнаты, всё-таки услышал его. — Ну уж… ты ему покажешь, Сед. Тебе не впервой, правда?

— Амос, Рита Вритер всюду сеет раздоры! — в сердцах воскликнула миссис Уэсли. — Уж тебе бы, работнику министерства, следовало это знать!

Мистер Диггори, похоже, хотел ответить что-то резкое, но его жена положила ладонь ему на руку, и он лишь пожал плечами и отвернулся.

Гарри очень приятно провёл утро, разгуливая по залитому солнцем двору с Биллом и миссис Уэсли. Он показал им бэльстэковскую карету и дурмштранговский корабль. Миссис Уэсли очень заинтересовалась Дракучей ивой, которую посадили уже после того, как она закончила школу, а потом долго и обстоятельно предавалась воспоминаниям о дворнике, работавшем здесь до Огрида — того звали Огг.

— А как Перси? — поинтересовался Гарри, когда они огибали теплицы.

— Не очень, — ответил Билл.

— Он очень расстроен, — миссис Уэсли оглянулась по сторонам и понизила голос. — Министерство замалчивает исчезновение мистера Сгорбса, но Перси вызывали на допрос относительно распоряжений, которые тот присылал. Кажется, у них есть подозрение, будто эти распоряжения написаны не им. Перси в очень трудном положении. Ему не разрешили представлять мистера Сгорбса на сегодняшнем состязании. Пятым судьёй будет Корнелиус Фудж.

В замок они вернулись к обеду.

— Мам! Билл! — удивился Рон, когда подошёл к гриффиндорскому столу. — Что вы здесь делаете?

— Приехали поболеть за Гарри! — энергично ответила миссис Уэсли. — Между прочим, должна сказать: очень приятно, когда, для разнообразия, не надо готовить! Как твой экзамен?

— О!… нормально, — ответил Рон. — Правда, я не смог вспомнить некоторые имена гоблинов-повстанцев. Пришлось изобрести парочку. Да ничего страшного, — он накладывал себе на тарелку пирог по-корнуэлльски, немало не смущаясь под суровым взором миссис Уэсли, — их всех звали одинаково — Бодрод Бородатый, Ург Угвазданный — так что это было нетрудно.

Фред, Джордж и Джинни тоже подошли и сели рядом. Гарри было с ними так хорошо — почти так же, как если бы он снова оказался в Пристанище — он даже забыл о предстоящем состязании. Только когда посреди обеда явилась Гермиона, Гарри вспомнил, что у неё было какое-то озарение касательно Риты Вритер.

— Ну как, ты нам скажешь?…

Гермиона, бросив взгляд на миссис Уэсли, предостерегающе затрясла головой.

— Здравствуй, Гермиона, — проговорила миссис Уэсли, очень натянуто.

— Здравствуйте, — отозвалась Гермиона, и, от холодного выражения на лице миссис Уэсли, её улыбка угасла.

Гарри поглядел на одну, потом на другую… и сказал:

— Миссис Уэсли, вы ведь не поверили в ту белиберду, которую Рита Вритер написала в «Ведьмополитене», да? Потому что Гермиона вовсе не моя девушка.

— О! — воскликнула миссис Уэсли. — Вот ещё! Конечно, нет!

Но её отношение к Гермионе сразу же, и очень значительно, потеплело.

После обеда Гарри, Билл и миссис Уэсли опять долго гуляли вокруг замка, а потом вернулись в Большой зал на вечерний пир. За учительским столом уже сидели Людо Шульман и Корнелиус Фудж. Шульман, как всегда, был весел, а вот Фудж, сидевший рядом с мадам Максим, напротив, выглядел очень мрачным и ни с кем не разговаривал. Мадам Максим не отрывала покрасневших глаз от своей тарелки. Огрид поминутно взглядывал на неё с другого конца стола.

В честь праздника стол ломился от разных вкусных блюд, но Гарри к этому времени успел разнервничаться и ел мало. Со временем зачарованный потолок постепенно начал менять цвет с голубого на закатно-пурпурный. Тогда Думбльдор поднялся из-за стола, и в зале воцарилась тишина.

— Леди и джентльмены, через пять минут вас пригласят пройти на квидишное поле, где состоится третье и последнее состязание Тремудрого Турнира. Чемпионов вместе с мистером Шульманом я прошу проследовать на стадион сейчас.

Гарри встал. Гриффиндорцы проводили его аплодисментами, Уэсли и Гермиона пожелали удачи. Он вместе с Седриком, Флёр и Крумом направился к выходу из Большого зала.

— Ты как, Гарри? — спросил Шульман, спускаясь рядом с ним с крыльца во двор. — Уверен в себе?

— Я нормально, — ответил Гарри. Это, в общем и целом, была правда, он всю дорогу перебирал в уме выученные заклятия — и сознание того, что он всё помнит, придавало уверенности.

Они вошли на квидишное поле, совершенно неузнаваемое. По периметру тянулась живая изгородь двадцатифутовой высоты. Но прямо перед ними зиял разрыв — вход в лабиринт. Вглубь тянулись страшные, загадочные тёмные проходы.

Через пять минут трибуны стали заполняться зрителями, в воздухе зазвенели взволнованные голоса. Отовсюду доносился топот множества ног — это школьники рассаживались по своим местам. Небо было глубокого, чистого синего цвета, появлялись первые звёзды. Позднее на стадионе появились Огрид, профессор Хмури, профессор МакГонаголл и профессор Флитвик. Они подошли к Шульману и чемпионам. У каждого на шляпе горела большая красная звезда, у одного только Огрида звезда красовалась сзади, на спине кротовой шубы.

— Мы будем патрулировать вдоль стен лабиринта, — объяснила чемпионам профессор МакГонаголл. — Если вы попадёте в беду, выпустите в воздух красные звёзды, и кто-нибудь из нас сразу же придёт помощь. Понятно?

Чемпионы кивнули.

— Что ж, тогда — идите! — бодро сказал Шульман четырём патрульным.

— Удачи тебе, Гарри, — шепнул Огрид, и четвёрка спасателей разошлась в разных направлениях, по своим постам. Шульман показал кончиком волшебной палочки себе на горло, пробормотал: «Сонорус», и немедленно к трибунам полетел его магически усиленный голос: