Сага Гарри Поттера - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 306

У дверей толклись Малфой, Краббе, Гойл, Панси Паркинсон и её подружки. Все они, довольно ухмыляясь, что-то рассматривали. Когда подошли Гарри, Рон и Гермиона, мопсоподобная Панси выглянула из-за широкой спины Гойла.

— Вот они, вот они! — захихикала она, и кучка слизеринцев расступилась. Гарри увидел в руках у Панси журнал — «Ведьмополитен». На обложке двигалось изображение кудрявой, зубасто улыбающейся ведьмочки, указывающей волшебной палочкой на большой бисквитный торт.

— Здесь, Грэнжер, ты найдёшь кое-что интересненькое! — громко объявила Панси и швырнула журнал Гермионе. Та, ничего не понимая, схватила его. В это время дверь подземелья отворилась, и Злей поманил учеников внутрь.

Гермиона, Гарри и Рон, как всегда, направились к одной из задних парт. Едва только Злей повернулся спиной к классу, чтобы записать на доске состав сегодняшнего зелья, как Гермиона принялась судорожно листать под партой журнал. Наконец, в середине, она нашла, что искала. Гарри с Роном наклонились поближе. Цветная фотография Гарри иллюстрировала короткую статью, озаглавленную «Тайная сердечная рана Гарри Поттера»:

Мальчик, возможно, совершенно не похожий на других — и всё же мальчик, подверженный естественным переживаниям юности, писала Рита Вритер. Со времени трагической потери родителей лишённый любви и ласки, четырнадцатилетний Гарри Поттер думал, что нашёл утешение в постоянных отношениях со своей девушкой, муглорождённой Гермионой Грэнжер. Бедняжка не знал, что вскоре ему предстоит новый удар — как будто бы в его жизни мало тяжёлых потерь.

Мисс Грэнжер, простая, но амбициозная особа, судя по всему, обладает непреодолимой тягой к общению со знаменитостями, тягой, удовлетворить которую одному Гарри Поттеру не под силу. С момента прибытия в «Хогварц» Ищейки болгарской квидишной команды Виктора Крума, героя последнего мирового чемпионата, мисс Грэнжер играла чувствами обоих юношей. Крум, не скрывающий того, что наголову разбит чарами лицемерки Грэнжер, уже пригласил её приехать к нему в Болгарию на летние каникулы, уверяя, что «не испытывал ничего подобного ни к одной другой девушке».

Однако, интерес обоих мальчиков, возможно, вызван вовсе не природными (весьма сомнительными) достоинствами мисс Грэнжер.

«Она ужасная, правда, ужасная» — уверяет Панси Паркинсон, симпатичная и весёлая девчушка-четвероклассница, — «но она довольно-таки умная и, должно быть, хорошо умеет готовить любовное зелье. Думаю, именно так она их и завлекает».

Разумеется, в «Хогварце» приготовление любовного зелья запрещено, и, без сомнеения, Альбусу Думбльдору следовало бы прислушаться к этим сведениям. А тем временем, людям, желающим добра Гарри Поттеру, остаётся лишь надеяться, что в следующий раз он подарит своё сердце более достойной кандидатке.

— Говорил я тебе! — шёпотом вскричал Рон, обращаясь к Гермионе, тупо уставившейся в журнал. — Говорил, что не надо раздражать Риту Вритер! Вот она из тебя и сделала какую-то… ночную бабочку!

Гермиона перестала таращиться на статью и громко фыркнула.

— Ночную бабочку? — повторила она, давясь от хохота и округлившимися глазами глядя на Рона.

— Моя мама их так называет, — пробормотал он, и его уши снова покраснели.

— Если это всё, что может Рита, то она определённо теряет хватку, — Гермиона, продолжая смеяться, бросила «Ведьмополитен» на незанятый стул рядом с собой. — Какая феноменальная чушь.

Бросив взгляд на слизеринцев, пристально следящих за ней и за Гарри, Гермиона саркастически улыбнулась и помахала им рукой, после чего, вместе с Гарри и Роном, принялась доставать компоненты, необходимые для умострильного зелья.

— Но кое-что действительно странно, — пробормотала Гермиона минут через десять, и её пестик завис над чашкой со скарабеями. — Откуда Рита узнала?…

— Узнала что? — тут же спросил Рон. — Ты, случайно, не готовила любовного зелья?

— Не говори глупостей, — отрезала Гермиона, вновь принимаясь растирать скарабеев. — Нет, просто… как она узнала, что Виктор приглашал меня к себе на каникулы?

Сказав это, Гермиона густо покраснела. Она тщательно избегала смотреть Рону в глаза.

— Что? — Рон с грохотом уронил пестик.

— Он попросил об этом, как только вытащил меня из озера, — смущённо пробормотала Гермиона, — как только избавился от акульей головы. Мадам Помфри дала нам обоим одеяла, и тогда он отвёл меня в сторону от судей, чтобы они не услышали, и сказал, что если у меня пока нет планов на лето, может быть, мне будет интересно прие…

— А ты что? — перебил Рон. Он подобрал пестик и с силой вкручивал его в стол, на расстоянии добрых шести дюймов от чашки, не сводя глаз с Гермионы.

— И он действительно сказал, что не испытывал ничего подобного ни к кому другому, — теперь уж Гермиона покраснела так, что Гарри физически ощущал идущий от неё жар, — но как Рита Вритер могла это услышать? Её там не было… или была? Может быть, у неё в самом деле есть плащ-невидимка, может быть, она проникла на территорию, чтобы посмотреть второе состязание…

— А ты что сказала? — повторил Рон и так вдавил пестик в поверхность стола, что от него осталась вмятина.

— Ну, я тогда так беспокоилась за тебя и за Гарри, что…

— Какой бы увлекательной не была ваша личная жизнь, мисс Грэнжер, — раздался за их спинами ледяной голос, — я вынужден попросить вас не обсуждать её у меня на уроке. Минус десять баллов с «Гриффиндора».

Оказывается, пока они разговаривали, Злей незаметно проскользнул к их столу. Все повернулись и уставились на них, а Малфой воспользовался мгновением, чтобы напомнить Гарри о том, что «ПОТТЕР — ВОНЮЧКА».

— Ах вот что… мы ещё и журнальчики под столом почитываем! — Злей схватил «Ведьмополитен». — Ещё десять баллов с «Гриффиндора»… ах, ну конечно… — Чёрные глаза Злея сверкнули, упав на статью Риты Вритер, — когда же ещё Поттеру собирать вырезки…

Подземелье сотряс хохот слизеринцев. Губы Злея изогнулись в неприятной улыбке. К возмущению Гарри, учитель принялся читать статью вслух.

— Тайная сердечная рана Гарри Поттера… боже, боже, что ещё с тобой стряслось, Поттер? Мальчик, возможно, совершенно не похожий на других…

Гарри ощущал, как горит у него лицо. В конце каждого предложения Злей делал паузу, чтобы слизеринцы могли всласть посмеяться. В исполнении Злея статья звучала в десять раз ужаснее.

— людям, желающим добра Гарри Поттеру, остаётся лишь надеяться, что в следующий раз он подарит своё сердце более достойной кандидатке. Как трогательно, — осклабился Злей, закрывая журнал под непрекращающиеся взрывы хохота. — Что ж, тогда мне, пожалуй, лучше рассадить вас, чтобы вы думали об уроке, а не о ваших запутанных любовных отношениях. Уэсли, вы останетесь здесь. Мисс Грэнжер, сюда, рядом с мисс Паркинсон. Поттер — за парту перед моим столом. Побыстрее. Ну же.

Кипя от гнева, Гарри пошвырял в котёл компоненты для зелья и рюкзак и потащил всё это в начало кабинета к пустой парте. Злей прошёл следом, опустился за свой стол и стал следить, как Гарри разгружает котёл. Намеренно не обращая внимания на учителя, Гарри продолжил растирать скарабеев, на месте каждого из них представляя противную рожу Злея.

— От внимания прессы, Поттер, твоё непомерно раздутое самомнение, того и гляди, лопнет, — тихо промолвил Злей, как только класс успокоился.

Гарри не ответил. Он понимал, что это провокация, Злей и раньше так поступал. Очевидно, он ищет повод вычесть у «Гриффиндора» ещё как минимум пятьдесят баллов.

— Ты, может быть, уверен, что весь колдовской мир от тебя в полном восторге, — продолжал Злей почти беззвучно, так, что никто кроме Гарри его не слышал (а Гарри усердно растирал жуков, хотя они и так уже превратились в пыль), — а вот мне безразлично, как часто твоя физиономия появляется в газетах. Ты, Поттер, для меня не более чем гадкий мальчишка, считающий, что правила придуманы не для него.

Гарри высыпал порошок в котёл и начал резать имбирный корень. Руки его дрожали от злости, но он упорно не поднимал глаз, словно не слыша обидных слов Злея.