Сага Гарри Поттера - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 226

— Галлеон? — В голосе Людо Шульмана прозвучало лёгкое разочарование, но он предпочёл не высказывать своего мнения. — Чудненько, чудненько… Кто-нибудь ещё?

— Им ещё рано играть в азартные игры, — поспешно вмешался мистер Уэсли, — Молли будет недово…

— Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей и три нута, — объявил Фред. Они с Джорджем быстро подоставали деньги, — что Ирландия выиграет — но Проныру поймает Виктор Крум. Да, и мы ещё добавим фальшивую палочку.

— Зачем мистеру Шульману такая глупость… — зашипел Перси. Но мистер Шульман вовсе не считал, что фальшивая палочка — такая уж глупость; напротив, его мальчишеское лицо засияло от восторга, когда он принял палочку из рук Фреда, а уж когда она громко пискнула и превратилась в резинового цыплёнка, Шульман разразился радостным хохотом.

— Здорово! Давно не видел более убедительной подделки! Я дам вам за неё пять галлеонов.

Перси застыл в возмущении.

— Мальчики, — очень тихо проговорил мистер Уэсли, — мне бы не хотелось, чтобы вы делали ставки… это же все ваши сбережения… мама будет…

— Артур, ну не будь ты занудой! — загрохотал Людо Шульман, оживлённо звеня карманами. — Они уже вполне взрослые и отлично знают, чего хотят! Значит, вы утверждаете, что Ирландия выиграет, а Крум поймает Проныру? Ни в каком разе, мальчики, ни в каком разе… Вам я тоже предложу невыгодные для меня условия… и мы добавим сюда пять галлеонов за эту забавную палочку, верно?…

Людо Шульман молниеносно выудил откуда-то записную книжку и нацарапал в ней имена близнецов. Мистер Уэсли беспомощно взирал на эту сцену.

— Ура! — воскликнул Джордж, получив от Шульмана обрывок пергамента и спрятав его в нагрудном кармане.

Шульман, очень довольный, снова повернулся к мистеру Уэсли.

— Слушайте, а вы мне чайку не заварите? Я, кстати, ищу Барти Сгорбса. Мой болгарский коллега доставляет мне жуткие неприятности — ни черта не понимаю из того, что он говорит. А Барти может мне помочь. Он, по-моему, знает сто пятьдесят языков.

— Мистер Сгорбс? — вмешался Перси, внезапно оставив позу глубочайшего неодобрения. Его буквально затрясло от восторга. — Он их знает более двухсот! Он говорит по-русалочьи и по-троллиному, и на важнокадабре…

— По-троллиному может разговаривать кто угодно, — отмахнулся Фред, — нужно только тыкать пальцем и утробно рычать.

Перси одарил Фреда особенно яростным взглядом и свирепо потыкал поленья, чтобы чайник снова закипел.

— Людо, а от Берты Джоркинс что-нибудь слышно? — спросил мистер Уэсли у Шульмана, вальяжно развалившегося на траве у костра.

— Ни шиша, — успокоительно обронил Шульман. — Но она обязательно объявится. Бедняжка Берта… память как дырявый котёл плюс полный географический идиотизм. Зуб даю, она потерялась. Потом вдруг объявится на работе в октябре, считая, что на дворе всё ещё июль.

— А тебе не кажется, что пора посылать на поиски? — осторожно спросил мистер Уэсли, в то время как Перси протянул Шульману чай.

— Вот и Барти Сгорбс без конца твердит то же самое, — невинно распахнул глаза Шульман, — но нам, честно, просто некого сейчас послать! Ой, смотрите-ка! Вспомни его и он появится! Барти!

К костру аппарировал колдун, по внешности настолько отличавшийся от валявшегося на траве в старой квидишной форме Людо Шульмана, насколько это вообще возможно. Барти Сгорбс, пожилой чопорный человек, держался очень прямо и был одет в безупречного покроя и идеальной чистоты костюм с галстуком. Пробор в коротких седых волосах был противоестественно прям, а усы щёточкой подстрижены ровно, точно по линейке. Ботинки сияли. Гарри сразу понял, почему Перси боготворит этого человека. Перси всегда был ярым сторонником чёткого следования правилам, а мистер Сгорбс столь дотошно выполнил указания по части мугловой одежды, что легко сошёл бы за банковского управляющего; Гарри даже усомнился: а смог бы дядя Вернон распознать истинную сущность Сгорбса?

— Падай на травку, Барти, — весело предложил Людо, похлопав по земле рядом с собой.

— Нет, спасибо, Людо, — ответил Сгорбс, и в его тоне прозвучал нетерпеливый укор. — Я всюду тебя разыскиваю. Болгары просят ещё двенадцать мест в Высшей Ложе.

— Ах, так вот им чего надо! — воскликнул Шульман. — А я-то решил, что мужик захотел «винца местного». Такой жуткий акцент!

— Мистер Сгорбс! — еле слышно произнёс Перси. Он согнулся в полупоклоне так, что стал похож на горбуна. — Не хотите чашечку чая?

— О, — мистер Сгорбс будто бы слегка удивился, заметив Перси. — Да… спасибо, Уэзерби.

Фред с Джорджем тихо хрюкнули в чашки. Перси, с сильно порозовевшими ушами, занялся чайником.

— Кстати, я и с тобой, Артур, тоже хотел поговорить, — мистер Сгорбс перевёл острый взгляд на мистера Уэсли. — Али Башир вышел на тропу войны. Он хочет перемолвится с тобой парой слов по поводу вашего эмбарго на ковры-самолёты.

Мистер Уэсли тяжело вздохнул.

— Я посылал ему по этому поводу сову ещё на прошлой неделе. Я ли ему не говорил сто, может, тысячу раз: ковры, как мугловый артефакт, внесены в реестр запрещённых к зачаровыванию объектов. Но разве он будет слушать?

— Сомневаюсь, — бросил мистер Сгорбс, принимая из рук Перси чашку. — Он жаждет экспортировать их сюда.

— Ну, они никогда не заменят мётел здесь у нас, в Англии, правда ведь? — вставил Шульман.

— Али считает, что для них есть ниша на рынке семейных средств передвижения, — пояснил мистер Сгорбс. — У моего деда, помнится, был эксминстерский ковёр на двенадцать персон — но, разумеется, тогда ковры ещё не были запрещены.

Он сказал это так, что ни у кого из присутствующих не осталось ни малейшего сомнения: все его предки строго следовали букве закона.

— Стало быть, у тебя дел по горло, Барти? — беспечно осведомился Шульман.

— Хватает, — сухо ответил мистер Сгорбс. — Организовать движение портшлюсов на пяти континентах — это не пустяки, Людо.

— Полагаю, вы оба будете счастливы, когда чемпионат закончится? — спросил мистер Уэсли.

Людо Шульмана шокировал такой вопрос.

— Счастливы? Да я не помню, когда получал столько удовольствия!… Тем не менее, нам есть чего ещё ждать от жизни, а, Барти? Многое ещё предстоит организовывать, а?

Мистер Сгорбс высоко поднял брови.

— Мы же договорились не делать заявлений, пока все детали…

— Подумаешь, детали! — Шульман отмахнулся от этого слова, как от стаи мошкары. — Они уже все проработаны, разве нет? Ставлю что угодно, наши детишки всё равно скоро всё узнают. Я имею в виду, это же будет в «Хогварце»…

— Людо, нас ждут болгары, — напомнил мистер Сгорбс, резко обрывая Шульмана. — Спасибо за чай, Уэзерби.

Он ткнул в руки Перси чашку, из которой даже не отпил, и подождал, пока встанет Людо; Шульман грузно поднялся на ноги, одновременно заглатывая остатки чая. Денежки у него в карманах весело позвякивали.

— Увидимся! — выкрикнул он. — Мы будем сидеть вместе в Высшей Ложе — я за комментатора! — Он помахал, Барти Сгорбс вежливо кивнул, и оба дезаппарировали.

— А что будет в «Хогварце», пап? — незамедлительно поинтересовался Фред. — О чём это они?

— Очень скоро вы всё узнаете, — улыбнулся мистер Уэсли.

— Это секретная информация, не подлежащая разглашению вплоть до специального решения министерства, — важно объявил Перси. — Мистер Сгорбс абсолютно прав, что не раскрывает её.

— Заткнитесь, Уэзерби, — любезно сказал Фред.

К концу дня всеобщее радостное возбуждение поднялось над лагерем физически ощутимым облаком. К моменту наступления сумерек стало казаться, что даже сам по-летнему тёплый воздух дрожит от предвкушения, и, когда тьма, как занавес, опустилась над многотысячной толпой, последние попытки соблюдать предосторожность были оставлены: министерство смирилось с неизбежным и перестало бороться с учащавшимися с каждой минутой откровенными проявлениями волшебства.

Через каждые несколько футов в воздухе возникали фигуры только что аппарировавших торговцев с лотками и тележками самого необычного товара. Они продавали светящиеся розетки — зелёные за Ирландию и красные за Болгарию — которые выкрикивали имена игроков; остроконечные зелёные шляпы, увитые танцующим трилистником; болгарские шарфы, украшенные по-настоящему рычавшими львами; флаги обеих стран, при размахивании исполнявшие национальные гимны… Тут были и миниатюрные модели «Всполоха», которые летали по-настоящему, и фигурки знаменитых игроков, которые расхаживали по ладони, восхваляя сами себя.