Сага Гарри Поттера - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 202

— Профессор Думбльдор, Сириус Блэк…

— Ради всего святого! — в истерике закричала мадам Помфри. — Здесь больница или что?! Директор, я настаиваю…

— Приношу свои извинения, Поппи, но мне необходимо переговорить с мистером Поттером и мисс Грэнжер, — спокойно сказал Думбльдор. — Я только что побеседовал с Сириусом Блэком…

— И он, конечно же, рассказал вам ту же сказочку, которой задурил голову Поттеру? — плюнул Злей. — Про крысу, про то, что Петтигрю жив…

— Такова, действительно, версия Блэка, — из-за очков со стёклами в форме полумесяца Думбльдор окинул Злея пристальным взором.

— А моё свидетельство для вас ничего не значит? — рявкнул Злей. — Питера Петтигрю не было в Шумном Шалмане, не видел я его и на территории школы.

— Это потому, что вы были без сознания, профессор! — серьёзнейшим тоном заявила Гермиона. — Вы пришли позже и не слышали…

— Мисс Грэнжер, ПРИДЕРЖИТЕ ЯЗЫК!

— Да что вы, Злей, — оторопел Фудж, — юная леди нездорова, нам следует сделать скидку…

— Я бы хотел побеседовать с Гарри и Гермионой наедине, — резко оборвал его Думбльдор. — Корнелиус, Злодеус, Поппи — прошу, оставьте нас.

— Директор! — всполошилась мадам Помфри. — Им необходимо лечение, им нужен покой!…

— Это не может ждать, — отрезал Думбльдор, — я вынужден настоять на своём. Мадам Помфри поджала губы, прошла в свой кабинет в дальнем конце палаты и захлопнула за собой дверь. Фудж сверился с большими золотыми карманными часами, свисавшими из жилетного кармана.

— Должно быть, дементоры уже прибыли, — объявил он. — Я должен их встретить. Думбльдор, жду вас наверху. Он прошёл к двери, открыл её и замер в ожидании Злея, но тот не двинулся с места.

— Вы ведь не поверили сказочке Блэка? — прошептал он, не сводя застывшего взгляда с лица Думбльдора.

— Я хотел бы побеседовать с Гарри и Гермионой наедине, — повторил Думбльдор. Злей сделал шаг к директору.

— Сириус Блэк был способен на убийство в шестнадцатилетнем возрасте, — выдохнул он. — Вы не забыли об этом, директор? Вы не забыли, что однажды он хотел убить и меня?

— С памятью у меня всё в порядке, Злодеус, — невозмутимо ответил Думбльдор. Злей развернулся на каблуках и решительным шагом вышёл в дверь, которую всё ещё придерживал Фудж. Дверь закрылась за ними, и Думбльдор повернулся к Гарри и Гермионе. Ребята начали говорить одновременно, взахлёб.

— Профессор, Блэк говорит правду — мы видели Петтигрю…

— … он сбежал, когда профессор Люпин превратился в волка…

— … он был крысой…

— … передняя лапа Петтигрю, то есть, палец — он отрезал его…

— … на Рона напал Петтигрю, а вовсе не Сириус… Думбльдор поднял руку, чтобы остановить поток объяснений.

— Теперь ваша очередь слушать, и я прошу вас не прерывать меня, у нас очень мало времени, — тихо сказал он. — Нет никаких доказательств правдивости показаний Блэка, кроме ваших слов, разумеется — а слова двух тринадцатилетних ребят мало кого способны убедить. Целая улица свидетелей клялась, что Сириус убил Петтигрю. Я лично свидетельствовал перед министерством, что Сириус был Хранителем Секрета Поттеров.

— Профессор Люпин может рассказать вам… — начал Гарри, не в силах молчать.

— В настоящее время профессор Люпин находится далеко в лесу и никому ничего не может рассказать. К тому моменту, когда он вновь обретёт человеческий облик, будет слишком поздно, Сириус будет хуже чем мёртвый. Должен также добавить, что большинство наших с вами сородичей до такой степени не доверяют оборотням, что показания Люпина будут стоить очень немного — а тот факт, что они с Сириусом старые друзья…

— Но…

— Послушай, Гарри. Слишком поздно, ты понимаешь меня? Ты не можешь не признать, что версия профессора Злея куда более убедительна, чем твоя.

— Он ненавидит Сириуса, — в отчаянии воскликнула Гермиона. — И всё потому, что Сириус сыграл с ним глупую шутку…

— Сириус вёл себя вовсе не как невиновный человек. Он напал на Толстую Тётю — ворвался в гриффиндорскую башню, угрожая ножом… Без Петтигрю, живого или мёртвого, у нас нет ни малейшего шанса изменить приговор Сириуса.

— Но ведь вы верите нам.

— Да, верю, — спокойно подтвердил Думбльдор. — Но я не обладаю такой силой, которая могла бы заставить прозреть другого человека или отменить решение министра магии… Гарри поднял глаза на суровое лицо директора и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он уже привык, что Думбльдор может найти выход из любой ситуации. Вот и сейчас он ждал, что директор достанет из воздуха какое-нибудь необычное решение. Однако… последняя надежда пропала.

— Что нам нужно, — медленно проговорил Думбльдор и перевёл голубые глаза с Гарри на Гермиону, — так это время.

— Но… — начала Гермиона. И вдруг её глаза округлились. — О!

— Вот что, слушайте внимательно, — Думбльдор говорил очень медленно и очень отчётливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на седьмом этаже. Тринадцатое окно справа в Западной башне. Если всё пройдёт удачно, вам сегодня удастся спасти не одну невинную жизнь. Но запомните, оба. Вас не должны видеть. Мисс Грэнжер, вам известен закон — вы знаете, что поставлено на карту… Вас — не — должны — видеть. Гарри совершенно не понимал, что происходит. Думбльдор развернулся на каблуках. Дойдя до двери, он оглянулся.

— Я собираюсь запереть дверь. Сейчас, — он поглядел на часы, — без пяти минут полночь. Мисс Грэнжер, достаточно трёх оборотов. Удачи.

— Удачи? — повторил Гарри, когда за Думбльдором закрылась дверь. — Трёх оборотов? О чём это он? Что мы должны сделать? Гермиона, не отвечая, теребила ворот, вытаскивая из-под него очень длинную, очень тонкую золотую цепочку.

— Гарри, — настоятельно позвала она. — Быстрее! Гарри в полнейшем замешательстве придвинулся к ней. Она уже достала цепочку. На ней висели крохотные, блестящие песочные часы.

— Вот… Она обвила цепочкой и его шею.

— Готов? — спросила она беззвучно.

— Что это такое? — Гарри совершенно растерялся.

Гермиона трижды повернула песочные часы. Тёмная палата растворилась в воздухе. У Гарри возникло ощущение, что он с огромной скоростью летит назад. Мимо неслись размытые цветовые пятна и предметы непонятных форм, в ушах стучало, он хотел закричать, но не услышал собственного голоса… Вдруг он почувствовал под ногами твёрдую почву, и всё пришло в норму. Они с Гермионой стояли в пустом вестибюле. Из открытых парадных дверей на мощёный пол лился поток золотого солнечного света. Гарри дико воззрился на Гермиону. Цепочка врезалась ему в шею.

— Гермиона, что?…

— Быстро сюда! — Гермиона схватила Гарри за руку и потащила через вестибюль к чулану для мётел. Открыв его, она втолкнула Гарри внутрь меж вёдер и швабр и захлопнула за собой дверцу.

— Что?… Как?… Гермиона, что всё это значит?

— Мы переместились во времени, — прошептала Гермиона в темноте, снимая цепочку с шеи Гарри. — На три часа назад… Гарри нащупал собственную ногу и с силой ущипнул её. Стало очень больно. Это вроде бы исключало возможность того, что он спит и видит чудовищно странный сон.

— Но…

— Шшш! Тихо! Кто-то идёт! Наверно — мне кажется — это мы! Гермиона прижала ухо к дверце.

— Шаги… Кто-то идёт по вестибюлю… Да, я думаю, это мы идём к Огриду!

— Ты хочешь сказать, — прошептал Гарри, — что здесь в чулане мы, и там тоже мы?

— Да, — Гермиона не отлипала от дверцы. — Я уверена, что это мы. По звуку там не больше трёх человек… и мы идём медленно, ведь мы в плаще-невидимке… Она замолчала, прислушиваясь.

— Мы спускаемся по ступенькам во двор… Гермиона села на перевёрнутое ведро с крайне тревожным видом. Но Гарри всё-таки хотелось бы получить от неё ответы на некоторые вопросы.

— Откуда у тебя эти… часы?

— Это называется времяворот, — шепнула Гермиона, — мне его дала профессор Макгонаголл в самый первый день учебного года. Я пользовалась им весь год, чтобы успевать на все занятия. Профессор Макгонаголл взяла с меня клятву, что я никому не скажу. Ей пришлось обращаться в министерство с различными прошениями, чтобы мне разрешили им пользоваться. Ей самой пришлось поклясться, что я образцовая ученица и что я никогда и ни за что не буду перемещаться во времени ни с какими иными целями, кроме учёбы… Я поворачивала его назад, чтобы у меня было дополнительное время… Так мне удавалось бывать на нескольких уроках одновременно. Но…