Обреченный на скитания. Трилогия (СИ) - Мясищев Сергей Григорьевич - Страница 98

Еще скрип дверей и женский голос:

- Ну, что ты над ним сидишь? Заняться нечем?

А голос знакомый, глубокий и мягкий. Мамский такой голос.

- Бабушка, по-моему, он шевелился. Он не так лежал, и аура у него посветлела! - раздался надо мной девичий голос. Захотелось увидеть этого ангела, - У него глаза шевелятся и дыхание сбилось. Ему, наверное, опять плохо.

Судя по шагам, подошла бабушка.

- Может сон сниться? - потом молчание, а затем, - Ну что, парень, как ты себя чувствуешь?

По-моему, это ко мне.

- Бабушка, он что очнулся? - ангельский голосок будоражил во мне любопытство.

- А ты не видишь? И чему я тебя учила? - шаги удалились. Притворяться стало стыдно. Я разлепил веки. Рядом со мной действительно сидел ангел во-плоти. Девушка была бесстыдно мила. Мягкие черты лица, изящный пропорциональный носик, большие, голубые глаза, золотистые волосы, тонкие чувственные губы. Вот только годков ей, на мой взгляд, двенадцать-тринадцать. А жаль.

- Кх ...Кх... - раскашлялся и выдавил из себя, - Пить... дайте пить!

Притворяться умирающим не пришлось. Голос звучал тихо даже для меня, в горле, как будто песка насыпали - сухо и колюче. Девушка выжала тряпочку, с которой мне в рот попала вода. Я облизал сухие губы.

- Тебе нельзя много, - проговорила девушка, - Наконец-то ты очнулся, мы уже и не надеялись. Ты молчи, молчи. Вот наберёшься сил, тогда и поговорим.

Проглотив живительную влагу, я смог проговорить:

- Ты - ангел. Твой голос нежнее песни сверчка. Я уже в Раю?

- Я не знаю, что такой Раю. Ты у нас, вот бабушка и я пытаемся тебя оживить. Я не ангел, я - Милёна.

- Говори, говори. Твой голос хочется слушать и слушать, он лечит лучше любых лекарств. Ты не молчи, иначе мне станет совсем плохо, - меня просто несло. Меня охватила какая-то бравада. Это что нервы или гормоны?

- Бабушка, ему плохо, - тут же отозвалась Милёна. Вошла женщина бальзаковского возраста. Весьма миловидная. Лицо гладкое без морщин, внимательный взгляд, возраст выдавали разве что мудрые глаза и мягкий, грудной голос:

- Ох, Милёна. Ты что, не видишь, что он тебе льстит? А вы, молодой человек, прекратите свои бесстыдные речи, Милёна от вас две недели не отходила, а вы только очнулись и сразу заигрываете.

Остапа несло!

- О, мадам! Как приятно видеть столь красивую и мудрую женщину в наставницах у этого хрупкого ангела. Я совсем не хотел обидеть вас своими словами. Прошу простить меня, если я оскорбил ваш слух своими речами. Но говорю вам совершенно откровенно, что голос столь милого и непорочного создания, как Милёна, действует на меня совершенно волшебно!

Женщина улыбнулась:

- Как тебя звать, женский угодник?

- О, простите великодушно! Мадам, мисс. Разрешите представиться - Алекс. К вашим услугам.

- Просто Алекс? - брови женщины удивленно приподнялись.

- О да, мадам. Для вас, просто Алекс. Вы так прекрасны, что находиться рядом с вами уже огромная честь для меня. Позвольте узнать ваше имя? - великосветски спросил я.

- Бабушка, он бредит? - озабочено спросила Милёна - может, ему успокаивающего дать?

- Видимо, да, - улыбаясь, ответила бабушка. Хотя назвать эту красивую женщину бабушкой язык не поворачивается, - только отваров от этого у меня нету. Ты бы, Алекс, успокоился и не заигрывал с Милёной. Она - девушка молодая, мира не видела, может не так все понять.

- Ах, простите мадам, не называющая свое имя. Оказаться рядом с таким чудесным цветком, как Милёна, кого хочешь, с ума сведет. Просто быть рядом уже счастье, а принимать живительное питье из ее волшебных рук, лишает меня последних способностей мыслить здраво!

- Жизнемира меня зовут. Помолчал бы, господин "просто Алекс", - женщина повернулась и вышла. Милёна растерянно смотрела то на дверь, куда ушла Жизнемира, то на меня. На её лице было такое детское недоумение, что у меня сжалось сердце от умиления и нежности.

Встретившись со мной взглядом. Милёна спросила:

- Как ты себя чувствуешь? - теперь ее глаза не были голубыми, а потемнели до цвета весенней синевы неба.

- Спасибо, о прекраснейшая из прекрасных. Все хорошо! - ответил я, не в силах оторвать взгляд от нее.

- Ты уверен?

- Да. Устал только, - я, действительно, почувствовал тяжесть усталости во всем организме. Блаженно улыбаясь, я откинулся на подушку.

И тут меня обожгла мысль. Рекс! В груди похолодело от предчувствия беды. Они знают, что с ним. Раз они меня нашли, значит и про Рекса все знают. Я резко сел, Милёна тревожно обернулась ко мне.

- Женщины, миленькие. Собака. Со мной была собака. Рекс. Где он, что с ним? Милёна, Жизнемира, пожалуйста. Со мной была собака, я нес ее... Она ранена была... Вы же знаете? Ну, пожалуйста, - на глаза мне навернулись слезы. О боже! Что же я такой нежный то стал!

- Он, оказывается, нормально разговаривать умеет! - недовольно проговорила Жизнемира, входя в комнату, - а то заладил, мадам, мадам!

- Милёна...? Жизнемира? Пожалуйста, - уже спокойно проговорил я.

Милёна присела около меня, взяла за руку:

- Ты только не переживай. Умер Рекс, похоронили мы его, - успокаивающим голосом проговорила девушка - Ты только не волнуйся, тебе очень вредно волноваться.

Я замер пораженный.

- Как умер? Он не может умереть. Понимаешь!? Он не может умереть!

- Все когда-нибудь умирают, - ответила Жизнемира - я не умею лечить Карфанов. Тебя-то еле спасли...

Милёна встала и вышла. Жизнемира внимательно смотрела на меня и молчала. Её взгляд проникал вовнутрь, и, казалось, выворачивал меня наизнанку.

- Не смотри на меня так! - попросил я и откинулся на подушку, - и так тошно!

- Он тебе был дорог?

- Рекс! Рексик! Собачка ты моя! - задумчиво проговорил я, в глазах предательски щипало, - он спас меня. Если бы не он, от меня даже костей не осталось бы! Сожрала бы меня та тварь и не подавилась!

- Какая тварь? - тревожно спросила Жизнемира

- А я почем знаю? - медленно ответил я, - там, в лесу наткнулись на краба ходячего. Если бы не Рекс, сожрало бы меня недоразумение лесное.

- Мне очень жаль. Смирись, он выполнил то, что должен был! - спокойным, мягким голосом проговорила женщина, и добавила, - И еще, не играй с Милёной. Так будет лучше и тебе, и ей.

- Хорошо! - отстраненно отозвался я. Жизнемира вышла.

Я лежал, и в голове было пусто, а на душе гадко. Как же я быстро привязался к Рексу. И совсем не важно, что он волшебный, для меня это был, прежде всего - друг, пожертвовавший собой ради меня! А все мое упрямство, пошел бы в обход, и ничего бы не было! Сам себе подлянку устроил! Прошелся по Проклятому лесу без приключений и решил, что самый крутой в мире!

Что же так погано-то? И сам чуть не сдох, спасибо добрым людям - подобрали, и подарок Древних угробил. Настроение было отвратительное!

Вошла Милёна:

- Ты есть будешь?

Желудок предательски буркнул, выдав меня с головой:

- Можно.

Через несколько минут мне в постель принесли тарелку похлебки. Не совсем удобно было есть голяком, но я вредничать не стал. Ну, не предложили одеться, значит, тут так принято.

- А где моя одежда? - глотая очередную ложку похлебки, спросил я.

- В кладовке, - ответила Милёна, - принести? Только она негодная вся. Я ее постирала и хотела зашить, но не смогла. Она у тебя замагичена на крепость.

- Что совсем негодная? - удивленно спросил я, - вроде нормальная была.

- Ну да! - усмехнулась девушка, - дыра на дыре. Сейчас поешь, перевяжу тебя и принесу твои лохмотья. Если хочешь.

- А что, ты меня сама перевязываешь? - настороженно спросил я.

- Нет, одна я тебя не поверну. Бабушка помогает. Ну, теперь-то ты и сам можешь вертеться, могу и сама. А что?

- Я как бы неодет. Ничего?

- Привыкла! - Милёна смущенно наклонила голову, - и потом ты без сознания был.

- Может, сначала принесешь мою одежду, а потом перевязывать будете. Я стесняюсь находиться голяком перед двумя красивыми женщинами.