Джаг - Шилликот Зеб - Страница 154

— Входи, — сказал Джаг, отступая в сторону.

Армиан натянуто улыбнулся, но эта улыбка осветила его пергаментное лицо.

— Может, не стоит… — с сомнением произнес он. — Мне не хотелось бы отнимать у вас время.

— Если ты скажешь…

— Я… я пришел, чтобы… но я понимаю, что из этого ничего не получится…

Так как Кузнечик начал уже откланиваться, Джаг схватил его за руку, остановив тем самым поспешное бегство.

— Если ты нашел время прийти сюда, я найду его, чтобы тебя выслушать, — сказал он. — Входи!

Джаг настойчиво, но соблюдая осторожность, втянул гостя в комнату. Больше всего он опасался повредить хрупкую архитектуру его скелета.

— Ну так что? — резко спросил Джаг, когда они оказались в комнате.

Тут вдруг ему стало стыдно за свое грубоватое поведение, и он пригласил гостя присесть на единственный стул в комнате, а сам устроился на краешке кровати.

— Родди едет со мной, — сказал Джаг, как только они уселись. — Он умеет водить машину, прекрасно стреляет и может передвигаться по пустыне без противогаза. Скажи, обладаешь ли ты какими-то качествами, которых нет у него?

— Я… я тоже умею водить машину, но это уже дублирование… — ответил Кузнечик и умолк.

Тишину разорвал громкий голос Джага:

— Это все?

Армиан обхватил голову руками, безнадежно роясь в памяти в поисках того, что продвинуло бы его вперед. От напряжения мысли его впалые щеки втянулись еще больше, придав скулам погребальный вид.

— Ты стреляешь? — поинтересовался Джаг.

— Не очень хорошо…

— Может, ты умеешь драться?

— Такое мне даже в голову не приходило.

— Чем ты занимался раньше?

— Когда раньше?

— До всего этого… Когда здесь еще колосились хлеба, зрели фрукты…

— Слушал, смотрел, учился, пытался поделиться знаниями, которые накопил… Не будучи способным к тяжелым работам, я учил детей в школе.

Глаза Джага загорелись интересом.

— Ты умеешь читать?

— Это, пожалуй, единственное, что я умею хорошо делать. Когда я был маленький, дети относились ко мне не очень дружелюбно, и я уединялся с книгой, мечтал… Я читал все, что мне попадалось под руку: сказки, научно-популярные журналы, романы… Можно сойти с ума от того, о чем любили писать предки.

— Ты мог бы научить читать?

— Я научил читать всю детвору двух баз.

— А взрослого человека?

Армиан выпрямился на стуле и растерянно взглянул на собеседника.

— Ребенок или взрослый, какая разница? Научиться можно в любом возрасте.

— Это… Это я говорю о моем друге Кавендише, — торопливо произнес Джаг. — Он делает вид, что умеет читать… Человек он чувствительный, и я не хочу задевать его самолюбие. Ты думаешь, что смог бы чему-нибудь его научить?

— Нужно иметь элементарное желание. Хотеть, это уже почти знать.

— В таком случае, договорились, — сказал Джаг, вставая. — Ты едешь со мной.

— Это… это правда? — пробормотал Армиан, распрямляя, словно складной метр, свое бесконечное тело.

— Выезжаем завтра на рассвете. Сегодня вечером соберемся, чтобы подготовить все необходимое в дорогу.

— А если не вернемся? — спросил Армиан.

Джаг пожал плечами.

— Я уверен, что вернемся, — сказал он. — В противном случае, все окажемся в лучшем из миров, и у тебя будет вечность, чтобы выполнить свое обещание.

Как было условлено, вечером они собрались, чтобы выработать план действий. Каждый высказал свое мнение по различным вопросам и составил список вещей, которые считал необходимым взять с собой.

После этого мужчины разошлись, готовясь каждый по-своему прожить до рассвета. Возможно, предстоящая ночь была для кого-то из них последней…

Джаг чувствовал себя в лагере совсем одиноким, поскольку вообще не привык жить в коммунах.

Он подошел к сторожевой вышке и по лестнице поднялся на смотровую площадку. Сняв с крючка бинокль, он приставил его к глазам и навел на линию танков.

Несмотря на предупреждение Дана, Джаг был просто поражен тем, что бинокль позволяет видеть ночью, как днем. В течение нескольких часов он не отрывал глаз от бинокля, но не обнаружил никакой активности в южном секторе. Однако главный сюрприз был впереди.

Разочарованный, Джаг возвратился в свою комнату во власти самых безумных предположений.

Погруженный в свои мысли, он разделся в полной темноте, так как не хотел понапрасну расходовать электроэнергию. Вдруг инстинкт предупредил Джага о присутствии в комнате постороннего человека.

Мгновенно замерев, он лихорадочно соображал, что следует предпринять, как вдруг комната наполнилась мягким светом настольной лампы, установленной в изголовье кровати на ночном столике.

У Джага перехватило дыхание. Изумленный, не в силах поверить своим глазам, он словно превратился в соляной столб.

Натянув простыню до подбородка, в его кровати лежала Как-цветок-только-без-буквы-я и зачарованным взглядом смотрела на него. Она и раньше могла составить приблизительное впечатление о теле Джага, но у нее не было возможности увидеть его полностью обнаженным. То, что она увидела теперь, вне всякого сомнения, потрясло ее.

Следует сказать, что телосложение Джага действительно впечатляло. Он был похож на фавна и, одновременно, на одного из тех прекрасных представителей семейства кошачьих, чье движение уже само по себе настоящее зрелище. Джага можно было сравнить — без всякого дурного умысла — с великолепным животным. Его магнетизм приводил в оцепенение, а суровый взгляд проникал в самую душу, и было невозможно устоять перед обаянием силы, исходившим от него.

Но необыкновенно развитая мускулатура была не единственным его козырем…

Тренируясь до изнеможения под руководством своего приемного отца Патча, Джаг очень быстро начал развиваться физически.

Позже были длинные пробежки за лошадьми и нечеловеческие мучения в ярме во время работы у крестьян, когда он тянул за собой плуг, телеги, выкорчевывал пни огромных деревьев. Он прошел через тяжелые физические испытания, которые выковали его необыкновенную мускулатуру.

Работа под ярмом развила потрясающие мышцы спины и плеч, скульптурно вылепила дельтовидную мышцу, рельеф которой привел бы в удивление любого ценителя атлетизма. Грудные и брюшные мышцы вздувались мощными буграми. Объем бицепсов казался просто невероятным, и при малейшем движении рук мышцы перекатывались под гладкой кожей, как литые стальные шары, бедра и ноги выглядели под стать всему остальному.

Вид могучего тела молодого симпатичного мужчины мог привести в смятение кого угодно.

Некоторое время они молчали, боясь нарушить очарование, смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, и каждый видел в зрачках другого разгорающийся огонь желания.

Наконец, молодая женщина нарушила тишину первой.

— Не в моих правилах бросаться на шею первому встречному, — сказала она. — Но мы живем в необычное время. Завтра ты уезжаешь, и я не знаю, вернешься ли. Но, в любом случае, мы обречены. И еще… мне этого ужасно хотелось, особенно…

С бешено колотящимся сердцем Джаг приблизился к кровати, осторожно потянул за простыню, а затем резко сдернул ее, обнажив точеную фигуру девушки. Плоский живот, полные, крепкие груди, изящной формы бедра…

Теряя от желания голову, Джаг опустился на колени и уткнулся лицом в теплый вздрагивающий живот Лили. Ее рука скользнула по его плечам и нежно погладила по затылку.

— Иди… сейчас… — выдохнула молодая женщина. — Я сгораю от желания.

Секунду Джаг оставался неподвижным, не сводя глаз с молодой женщины, на шее которой увидел тоненькую золотую цепочку с маленьким крестиком.

— Иди же! — взмолилась она, прерывисто дыша.

Не в силах сдержать нетерпение, она приподнялась на локте, протянула руку и обхватила пальцами напряженный член Джага. Затем ее рука скользнула к мошонке, сжала ее, но ровно настолько, чтобы не причинить боль.

Молнии засверкали в голове Джага… Он больше не принадлежал себе, раздираемый желанием до бесконечности продлить восхитительное состояние эйфории и стремлением тотчас же погрузиться в страстно желаемую им плоть.