13 причин почему - Эшер Джей - Страница 43

Он делает глубокий выдох.

Встаю и прислоняюсь лицом к прохладному металлу.

Делаю глубокий вдох.

Мистер Портер, посоветуйте, как ей жить дальше.

В ее голосе слышна надежда. Она слишком многого ожидает от его ответа.

Крепко держусь за поручни и закрываю глаза.

А если это не так? Что тогда? Мистер Портер, она никогда этого не сделает.

Это не вопрос, мистер Портер. Она думает вслух. И это не вариант, потому что ей он точно не подходит. Скажите ей, что сможете помочь.

Какой-то шорох.

Нет!

Мой голос вырывается из ракеты и несется над деревьями.

– Н-е-т!

Не позволяйте ей уйти.

Не позволяйте ей уйти из кабинета!

Звук открываемой двери.

Дверь захлопывается.

Звук раздираемой липучки, затем шаги.

Ее голос слышно четче и громче, чем раньше.

Пауза.

Крепче прислоняю лицо к арматуре. Мою голову сжимает невидимый обруч.

В висках пульсирует кровь, но я их не тру.

Кто еще, Ханна? Твои родители? Я? Но ты сама меня оттолкнула.

Я понятия не имел, что с тобой происходит, Ханна.

Шаги продолжаются. Они становятся быстрее.

Запись прекращается.

Все так же прижимая лицо, я начинаю плакать. Если сейчас в парке кто-нибудь есть, то он слышит меня. Но мне на него наплевать, потому что я не могу поверить, что только что слышал последние слова Ханны Бейкер. «Простите». Она снова сказала то же самое, что и в конце моей истории. И сейчас это слово ассоциируется у меня только с ней.

Я и сам постоянно извиняюсь перед Ханной, но она меня уже не слышит. Думаю, не все меня поддержат, многие слишком злы на нее из-за того, что она убила себя, а затем обвинила других в своей смерти.

Я мог бы ей помочь, если бы она мне только позволила. Я бы сделал это, потому что мне хочется, чтобы она была жива.

Кассета 7. Сторона Б

Слышу щелчок – кассета, дойдя до конца, остановилась и перевернулась на другую сторону. Сейчас я слышу только статичный шум, который был фоном во время всех ее записей. Семь кассет, тринадцать историй – ее голос из-за этого шума на заднем фоне звучал немного в отдалении.

Я хочу погрузиться в этот звук, сосредоточиться на нем, чтобы ни о чем не думать. Вот исчезает луна. Пропадают качающиеся макушки деревьев. Меня обдувает ветерок, боль в саднящих пальцах уменьшается, звук пленки, перематывающейся с одной вертушки на другую, напоминает мне обо всем, что я услышал в течение сегодняшнего дня. Дыхание замедляется. Напряжение в мышцах ослабевает.

Затем в наушниках что-то щелкает.

Я делаю медленный вдох и открываю глаза навстречу яркому лунному свету.

Навстречу Ханне, с самими добрыми чувствами.

Спасибо.

На следующий день после того, как Клэй отправил кассеты

Каждая мышца моего тела ослабела, все мое существо умоляет меня не ходить в школу. Мне нужно спрятаться до завтрашнего утра, к этому времени мне должно полегчать. Хотя я и сам в это не верю, когда бы я ни вернулся в школу, мне все равно придется встретиться с людьми из списка Ханны Бейкер, с теми, что стали героями этих семи кассет.

Переборов страхи, я иду к школе, подхожу к въезду на парковку, где меня встречает камень, на котором выгравировано: «Приветствуем выпуск 93-го». За последние три года я столько раз проходил этим маршрутом, но ни разу не видел, чтобы на парковке все было занято. Потому что я никогда так сильно не опаздывал.

До сегодняшнего дня.

По двум причинам.

Первая причина: я ждал, пока откроется почта, чтобы отправить обувную коробку с аудиокассетами. Я завернул ее в коричневую упаковочную бумагу и обмотал скотчем, «случайно» забыв оставить обратный адрес. Затем я отправил посылку Дженни Курц, изменив тем самым ее жизнь навсегда.

Вторая причина – это мистер Портер. Не могу себе представить, как он будет что-то рассказывать, стоя перед доской, а я все буду смотреть на парту в левом ряду.

Ту самую, за которой сидела Ханна Бейкер.

Все и так постоянно пялятся на ее место. Но сегодня я буду смотреть на него другими глазами, и мне кажется, это будет слишком тяжело для меня. Поэтому я лучше потолкаюсь перед своим шкафчиком в коридоре. Или в туалете. Или буду просто шататься по коридорам.

Миную парковку, прохожу по подстриженному газону прямо к стеклянным дверям главного входа. Каждый мой шаг глухо и одиноко отражается в пустых коридорах.